Но отступать было поздно. Я нажала на кнопку звонка.
Дверь открыла женщина моего возраста — седая, усталая, но с удивительно живыми глазами. В руке — кисточка с краской.
— Да? — она вопросительно посмотрела на меня. — Вы к кому?
— К Нине Петровне, — мой голос дрогнул. — Я… меня зовут Елена. Елена Васильева.
Она нахмурилась, а потом её лицо изменилось — будто вспышка узнавания пробежала по нему.
— Вы жена Серёжи, — это был не вопрос. Утверждение.
Я кивнула, не в силах произнести ни слова.
Она отступила, пропуская меня в квартиру:
— Входите. Только простите беспорядок, я тут стены крашу. Старость — не радость, всё сама.
Квартира была маленькой, но уютной. На стенах — картины, выполненные в технике батика. Яркие, пронзительные.
— Это ваши работы? — спросила я, стараясь начать хоть какой-то разговор.
— Мои, — она улыбнулась. — Всю жизнь преподавала физику, а на пенсии вдруг начала рисовать. Странно, да?
Мы сели на кухне, она налила чай. На холодильнике — фотографии: мальчик, подросток, юноша. Артём в разном возрасте.
— Он… умер? — спросила Нина, глядя мне прямо в глаза.
— Да, два года назад. Сердце.
Она кивнула, словно ожидала этого ответа.
— Он так и не рассказал вам?
— Нет, — я покачала головой. — Я нашла тайник в стене. С письмами, фотографией… и признанием.
Нина отвернулась к окну, её плечи поникли:
— Знаете, он присылал деньги. Регулярно. Никогда не пропускал. Даже после… после того, как Артёма не стало.
— В письме он писал, что хотел бы попросить у вас прощения.
Она горько усмехнулась:
— Поздно, не находите? Тридцать лет спустя.
— Поздно, — согласилась я. — Но я здесь. Мы молчали, пока чай не остыл. Потом она вдруг встала, подошла к шкафу, достала альбом:
— Хотите посмотреть? Это всё, что у меня осталось.
И мы сидели над альбомом, перелистывая страницы жизни мальчика, который мог бы быть сыном моего мужа. Его первый школьный день. Выпускной из начальной школы. Турпоход. Грамоты с олимпиад по физике.
— Весь в меня пошёл, — с гордостью сказала Нина. — Мог бы стать учёным.
На последней странице альбома — мотоцикл. Сверкающий, новенький.
— Подарок отчима на восемнадцатилетие, — её голос дрогнул. — Через месяц его не стало.
Я неловко коснулась её руки:
— Мне так жаль.
— Знаете, я никогда не говорила Артёму, что Сергей его отец, — вдруг призналась Нина. — Денис, мой муж, любил его как родного, удочерил. Он был хорошим отцом, лучше, чем… — она не договорила.
— Чем Серёжа мог бы быть? — закончила я за неё.
— Я не знаю, — честно ответила она. — Мы все совершаем ошибки. Я ведь тоже не была идеальной. В те дни я действительно встречалась с другими. Так что возможно…
— Возможно, мальчик действительно был не от Серёжи?
Она пожала плечами:
— Не знаю. Анализы тогда были не те, что сейчас. Но Артём был так на него похож. Те же глаза, та же привычка хмуриться, когда думает…
Мы снова замолчали.
— Зачем вы приехали, Елена? — наконец спросила она. — Чего вы хотите?
Я долго думала над ответом.
