Я перевернула фотографию в рамке. С неё смотрел подросток лет шестнадцати, с такими знакомыми глазами — Серёжиными глазами. И улыбкой, до боли напоминающей улыбку моего Игоря.
Завещание было написано от руки, без юридических формальностей — просто последняя воля. Треть сбережений — Нине, «в память о сыне, которого я не знал».
Я сидела на полу среди рассыпанных писем и документов, не в силах пошевелиться. Серёжа… Тихий, надёжный, всегда собранный. Он никогда не повышал голос, не жаловался, всегда был рядом, когда нужно. И всё это время нёс в себе эту историю — один, не доверив её никому.
Внезапно вспомнились те дни, когда он запирался в кабинете надолго. Те необъяснимые периоды меланхолии, которые я списывала на усталость или возраст. Теперь всё обретало смысл. Каждый год примерно в одно и то же время — конец мая — он становился особенно молчаливым. День рождения Артёма? Или годовщина его гибели?
А холодность к Игорю… Неужели он видел в сыне напоминание о мальчике, которого не смог признать? Сколько раз Игорь говорил: «Папа никогда не был мной доволен, что бы я ни делал». А я отмахивалась: «Он просто не умеет выражать чувства».
Телефонный звонок вырвал меня из оцепенения. Игорь.
— Мам, я забыл спросить, какую краску ты выбрала для стен?
Я пыталась ответить, но из горла вырвался только всхлип.
— Мама? Что случилось? — его голос сразу стал тревожным.
— Приезжай, — только и смогла выдавить я. — Пожалуйста.
Игорь сидел, опустив голову, перечитывая письмо уже в третий раз. Его плечи подрагивали, а когда он наконец поднял на меня глаза, они были красными.
— Значит, у меня был… брат?
Я кивнула, не в силах говорить.
— И отец все эти годы… — Игорь замолчал, переваривая информацию. — Он поэтому был таким отстранённым со мной? Будто боялся привязаться?
— Наверное, — я взяла его за руку. — Мне кажется, он боялся совершить новую ошибку. Не мог простить себе ту, первую.
Игорь встал, подошёл к окну, прижался лбом к стеклу.
— Помнишь, как он пропустил мой выпускной? Сказал, что работа… А потом я нашёл его на скамейке в парке. Он сидел там один, просто смотрел в пустоту. Я так разозлился тогда, думал, что ему просто наплевать.
— А восемнадцатилетие… — вспомнила я. — Он был сам не свой весь вечер. Я думала, что это из-за ссоры на работе, а он…
— Артёму было восемнадцать, когда он погиб, — тихо закончил Игорь.
Мы сидели молча, пока за окном не стемнело. Два человека, заново узнающих того, кого, казалось, знали всю жизнь.
— Что теперь? — спросил наконец Игорь.
Я посмотрела на письма, на фотографию, на лицо мальчика, которого никогда не встречала.
— Я найду её. Нину.
Красноярск встретил меня моросящим дождём. Адрес из документов оказался актуальным — Нина всё ещё жила там, в маленькой двухкомнатной квартире на окраине. Теперь уже одна — муж умер за год до Серёжи.
Я стояла перед дверью, не решаясь позвонить. Что я скажу ей? «Здравствуйте, я жена человека, который бросил вас беременной и тайно следил за вашей жизнью тридцать лет?» Абсурд.
