— Если бы ты сказал — да, мне было бы больно, — перебила она. — Но не так, как сейчас. Знаешь, что самое страшное? Не твоя дружба с этой… Настей. Не деньги с нашего общего счёта, которые ты ей отправлял. А ложь. Годы лжи. Ты смотрел мне в глаза и лгал. День за днём, месяц за месяцем. Я не знаю, как теперь верить хоть одному твоему слову.
Инна встала из-за стола. Ноги дрожали.
— Мне нужно подумать, — сказала она, удивляясь спокойствию своего голоса. — Мне нужно время.
— Что ты будешь делать? — спросил он севшим голосом.
— Поеду к Свете, — ответила она. — Поживу у неё немного.
— Мы… мы можем всё исправить, — в его голосе звучало отчаяние. — Я прекращу с ней общаться. Я всё сделаю, клянусь. Только не уходи.
— Поздно, — пожала плечами Инна. — Я уже ушла, Лёша. Когда увидела этот чёртов телефон.
Странно, но у Светы она впервые за две недели смогла поспать нормально. Может, потому что подружка поила её какими-то травяными чаями, а может, просто потому, что не надо было притворяться, что всё в порядке.
— Он ещё легко отделался, — заявила Света, разливая чай на второй день Инниного пребывания. — Другая бы вещи с балкона повыкидывала. Или того хуже, кастрировала бы.
— Да ладно тебе, — вяло отмахнулась Инна. — Он говорит, они просто общаются. Без всякого секса.
— И ты поверила? — фыркнула Светка. — Три года «просто общаются»? Денег ей отваливает? Инн, ты не тупая, чего ты сама себя обманываешь?
— Не знаю, — Инна смотрела в окно на серый двор. — Вроде непохоже, что он врёт. Он только о каких-то разговорах и твердит. Что она его слушает, а я нет. Что с ней он может быть собой…
Света молча отпила из кружки.
— А ведь где-то он прав, знаешь, — сказала она, немного помолчав. — Вы оба увязли в быту, в заботах. По отдельности и вместе. Когда ты в последний раз для себя что-то делала? Не для внуков, не для дома, не для него — а просто для себя?
Инна задумалась. И не смогла вспомнить.
— Вот, — кивнула Света. — А я после смерти Пети десять лет учусь жить для себя. Раньше думала, что без него жизнь кончилась. А теперь понимаю — она только начинается.
— В шестьдесят? — невесело усмехнулась Инна.
— А что? Моя тётя Женя в семьдесят два замуж вышла. За соседа по даче. И поехали — знаешь куда? — в Испанию! Всегда мечтала. Говорит: «Лучше поздно, чем вообще никогда».
Инна смотрела на подругу, которая выглядела на десять лет моложе неё. Стрижка модная, джинсы, туника с орнаментом, в ушах серёжки-кисточки. И глаза блестят, и движения лёгкие.
А что у неё самой? Вечные халаты да спортивные костюмы, причёска — химия, как у всех. И вечно потухший взгляд.
Может, и правда, дело не в Лёше? Может, дело в ней самой?
Света втянула её в свои безумства.
Сначала записались на йогу для пенсионеров. Инна думала, помрёт с этими их «собаками мордой вниз», но, как ни странно, втянулась. Спина прошла, руки-ноги стали сильнее, и даже — вот умора! — талия появилась, которую она уже лет десять не видела.
