Тридцать лет. Чёрт подери, тридцать лет вместе! Институт, потом общежитие, потом съёмные квартиры, потом свой дом — строили по кирпичику, экономили на всём, ночами подрабатывали. Двое детей, теперь уже взрослых, со своими семьями. Внуки — Мишутке четыре, Катеньке два.
Неужели всё это время она жила с человеком, которого не знала?
Домой приехала в девятом часу. Лёша уже был дома, встретил в прихожей.
— Как огород? — спросил, целуя в щёку. — Посадила свои помидорчики?
— Угу, — буркнула она, стараясь не смотреть в глаза. — Не все пока. Завтра доделаю.
— Я ужин разогрел. Будешь?
— Нет, — она помотала головой. — Не хочется. Я просто чаю попью. Устала очень.
— Ну отдыхай, — легко согласился он. — А я посмотрю футбол, наши сегодня играют.
И всё. Как обычно. Будто ничего не происходит. Будто нет никакой «малышки».
Инна сидела на кухне, бездумно глядя в окно. Что делать? Устроить истерику? Молча следить? Или сделать вид, что ничего не знает? Лишь бы не нарушать привычный покой, лишь бы не рушить дом, который так долго строили…
Она заварила чай, отпила глоток. Сердце колотилось.
— Лёш, — позвала она. — Ты не видел, у меня солнечные очки где?
— Глянь на заднем сиденье, — отозвался он из комнаты, не отрываясь от телевизора. — Ты там их обычно оставляешь.
— А, точно, — она прикусила губу. — Кстати, а у тебя появился второй телефон? Я там что-то видела в бардачке…
Чуть заметная пауза.
— А, этот, — голос мужа звучал ровно. — Да старый просто. Для работы иногда использую, когда основной садится.
Врёт. Так просто, естественно врёт, не запинаясь. Сколько раз он уже врал ей вот так — за завтраком, за ужином?
— Понятно, — пробормотала она, глотая комок в горле.
Чёртов дождь. Четвёртый день льёт, словно издевается. Небо серое, тяжёлое, как свинцовое одеяло. Инна в пятый раз меняла постельное бельё — всё равно запах Лёши, кажется, въелся во всё: в подушки, в шторы, в кожу.
Две недели прошло, а она до сих пор не могла поверить. Проверила выписку с общего счёта — и правда, каждый месяц переводы на какую-то карту, по десять-пятнадцать тысяч. Не то чтобы огромные суммы, но… На фоне её вечной экономии, её «Лёш, может, не будем новую плиту в этом году, старая ещё ходит».
За это время она вычислила всё. По вторникам и пятницам Лёша «задерживался на работе». Однажды проследила — доехал до торгового центра в другом районе, встретился с женщиной — той самой блондинкой из фото. Сидели в кафе, разговаривали. Ничего такого, никаких поцелуев-объятий. Просто разговаривали. Но было что-то такое в их позах, во взглядах…
Противно было самой от себя. Шпионит как последняя дура. Как в дешёвых сериалах, которые крутят днём по телеку. Но надо было знать. Надо было понять — что происходит с её жизнью.
В этот вечер Лёша пришёл вовремя. Поужинали молча — он рассказывал что-то про работу, она кивала невпопад.
— Ты какая-то странная в последнее время, — заметил он, откладывая вилку. — Что-то случилось?
«Да, твою мать, случилось, — хотелось заорать. — Ты трахаешься с другой, вот что случилось!»
