Такого Люба не ожидала — ей всегда казалось, что старший сын на ее стороне был, осуждал отца за его похождения. С другой стороны — его можно понять, сестра, все же.
Но Сережа — ребенок совсем, пусть и двадцать лет ему уже. Куда ему понять, как это непросто! Ведь на ребенка документы нужны, к врачам его водить нужно и все такое, это же не котенок, которого поселил у себя, и дело с концом. Поэтому Люба склонялась к тому, чтобы девочку увезти в опеку или в милицию. Или вообще — унести в магазин, к бабушке, пусть водится!
Вчера Люба поругалась с матерью Мани — не специально, так вышло. Просто та Егорку приняла обвинять, что он шоколадку украл. Егорка — старший из многодетной семьи, шестеро их. И живут они очень бедно, все знают. Отец пьет, а Егорка в свои двенадцать мало что хорошо учится, но еще и подрабатывать пытается. И Люба знала, что тот копейки чужой без проса не возьмет! Поэтому и вступилась за мальчика, а мать Мани и не подумала Любу слушать, будто это она виновата, что муж ее к Мане под юбку залез. Хорошо, что девочка сунула деньги продавщице и велела отстать от мальчика — Аня, кажется, с Сережей в одном классе училась.
Но Сережа продолжал настаивать.
— Мама, ну, пожалуйста! Смотри, какая она хорошая, я всегда о сестренке мечтал, а ты одних пацанов нарожала. Обещаю, я буду тебе помогать!
В этом Сережа был опытный боец — младший, считай, на его руках и вырос. Но все равно, проблемы никуда не девались, и Люба скрепя сердце отправилась к подруге Ларисе, которая фельдшером работала. Рассказала все как есть, и та пообещала приходить смотреть девочку, прививки ставить по возрасту, но сказала, что, если что пойдет не так и нужно будет в район везти, они обе по шапке получат.
В деревне Люба слух пустила, что это племянница ей дочку привезла. Впрочем, таким было никого не удивить, так что, если кто что и подумал, обсуждать это не стал. А вот с мужем Люба окончательно разругалась — когда он позвонил и сказал, что задержится еще на месяц, она накричала на него и заявила, что может вообще не возвращаться, надоели его похождения. Он в ответ обиделся и больше ей не звонил.
Надя была таким чудесным младенцем, что не полюбить ее было невозможно. Люба быстро забыла, что она внебрачная дочь ее мужа, и воспринимала ее действительно как дочь племянницы, внучку, то есть.
Но еще больше к девочке привязался Сережа — он с ней водился словно молодой папаша, и Люба даже посмеивалась, не пора ли ему жениться. Хотя на самом деле — какой жениться, ребенок еще совсем, и профессии так и нет: не успел из армии вернуться, а тут отец уехал, и он остался дома, чтобы Любе с хозяйством помогать. По правде, средний сын тоже уже много чего делал, и они бы справились вдвоем, но старший сын у нее всегда был любимчиком, и отпускать его от себя совсем не хотелось.
