— Люди меняются! — вспыхнула Наташа. — Он теперь совсем другой. У него теперь серьезные планы…
В этот момент у Ольги зазвонил телефон. На экране высветилось: «Мама».
— Оленька, — голос матери звучал непривычно робко. — Ты можешь сегодня заехать? Мне нужно с тобой поговорить.
— О том, что ты решила отдать свою квартиру Наташе? — в голосе Ольги зазвенел металл.
На том конце провода повисла пауза.
— А… ты уже знаешь?
— Да, представь себе. От Наташи. Которая сейчас сидит передо мной и рассказывает, как удачно всё складывается.
— Оля, не злись, — мать говорила торопливо. — Давай встретимся, я всё объясню. Это ненадолго, просто пока…
— Хорошо, — перебила её Ольга. — Я приеду через час.
Она отключила телефон и повернулась к сестре:
— Значит, говоришь, мама сама предложила?
Наташа кивнула, но что-то в её взгляде заставило Ольгу вспомнить давний разговор. Ей было тогда лет двенадцать, Наташе — четыре. Младшая разбила мамину любимую вазу, а потом так посмотрела на старшую своими огромными глазами и сказала: «Это Оля уронила, я видела!» И мама поверила. Как всегда верила Наташе.
По дороге к матери Ольга позвонила мужу:
— Дим, помнишь, ты спрашивал про бабушкину квартиру? Почему мне не разрешили там жить во время учебы?
— Помню, — в голосе мужа слышалось недоумение. — А что?
— Кажется, история повторяется. Только теперь с маминой квартирой.
Квартира матери встретила Ольгу привычным запахом ванильного печенья. Вера Николаевна всегда что-то пекла, когда нервничала. Сейчас на кухонном столе громоздилась целая гора выпечки.
— Проходи, доченька, — мать суетилась, расставляя чашки. — Я тут печенье сделала, твое любимое…
— Мам, давай без этого, — Ольга осталась стоять. — Расскажи лучше, что происходит.
Вера Николаевна опустилась на табурет:
— Понимаешь, у Наташеньки такая ситуация сложная… Ей нужна помощь, поддержка. Она же совсем одна, с ребенком…
— А Андрей? — перебила Ольга. — Он где?
— Ну… они помирились. Он обещает, что всё будет хорошо, что поженятся…
— То есть сначала он её бросил беременную, а теперь вдруг вернулся? И ты веришь?
Мать промокнула глаза кухонным полотенцем:
— Оленька, ну что ты так? Люди меняются… И потом, у них же будет ребенок!
Ольга прислонилась к дверному косяку. В голове всплывали картины из прошлого: вот она, шестнадцатилетняя, работает по вечерам в супермаркете, чтобы купить себе выпускное платье. А вот Наташа через восемь лет — ей шьют платье в модном ателье, потому что «девочке нужен праздник».
— Значит, ты решила отдать Наташе квартиру, — медленно произнесла Ольга. — А сама хочешь жить у нас?
— Временно, конечно! — поспешно добавила мать. — Пока они не встанут на ноги. У вас же большая квартира, места много…
— А ты не подумала спросить сначала? Может, у нас свои планы? Может, мы детей хотим?
— Так я же не навсегда! — в голосе матери появились просительные нотки. — Помоги сестре, она же маленькая совсем…
