Ольга почувствовала, как у неё холодеют руки. «Отработала». Значит, всё это — годы манипуляций, слезы, жалобы — было работой?
— Что значит «отработала»? — тихо спросила мать.
— А то и значит! — Наташа вдруг разозлилась. — Думаешь, мне нравилось быть вечно маленькой и беспомощной? Вечно нуждаться в защите? Зато ты всегда была на моей стороне! Всегда давала то, что я хотела! А Олька пусть теперь побудет хорошей дочерью, раз она такая правильная!
Вера Николаевна медленно опустилась на стул. Она смотрела на младшую дочь так, словно видела её впервые.
— То есть… всё это время… — она запнулась, пытаясь собраться с мыслями. — Все твои проблемы, все слезы…
— Ой, мам, очнись! — Наташа раздраженно взмахнула рукой. — Ты сама этого хотела! Тебе же нравилось быть вечно нужной, незаменимой! «Наташенька маленькая, Наташеньке нужна помощь…» А то, что ты разрушила отношения со старшей дочерью — это ничего, да?
— Я не разрушила… — начала мать, но Ольга перебила: — Нет, мам, она права. Ты действительно разрушила. Каждый раз, когда ставила её интересы выше моих. Каждый раз, когда говорила «ты сильная, ты справишься». Знаешь, что самое обидное? Я ведь правда справлялась. Всегда. А ты воспринимала это как должное.
Наташа фыркнула:
— Вот именно! Ты справлялась, и что? Теперь у тебя есть всё: карьера, муж, квартира. А я что, должна всю жизнь в продавцах сидеть? У меня тоже должно быть своё жильё!
— И поэтому ты решила забрать мамину квартиру? — Ольга покачала головой. — А сама-то ты хоть что-нибудь сделала, чтобы чего-то добиться?
— Я сделала! — вдруг выкрикнула Наташа. — Я нашла человека, который меня любит! У нас будет семья, ребенок! А ты… ты даже забеременеть не можешь!
В кухне повисла звенящая тишина. Ольга побелела:
— Откуда ты…
— Думаешь, одна ты можешь следить за соцсетями? — злорадно усмехнулась Наташа. — Я видела, как ты подписана на группы по ЭКО, как ставишь лайки постам про детей, которые родились через годы попыток. Все пытаетесь с Димкой, да? И ничего не выходит?
— Наташа! — вскрикнула мать. — Как ты можешь…
— А что? — младшая дочь демонстративно положила ногу на ногу. — Это жизнь, мам. Кто-то может иметь детей, а кто-то — нет. Кто-то умеет устраиваться в жизни, а кто-то вечно корячится, изображая порядочность.
Ольга медленно поднялась:
— Знаешь, что? Ты права. Я действительно не могу забеременеть. Уже три года пытаемся. Знаешь, почему? Потому что в девятнадцать лет я потеряла ребенка. Когда работала на двух работах, чтобы платить за учебу. Потому что мама сказала, что денег нет — все ушли на Наташину новую машину.
Вера Николаевна всхлипнула:
— Оленька… я не знала…
— Конечно не знала! Ты вообще ничего обо мне не знала! — Ольга уже не сдерживала слез. — А теперь ты хочешь жить у меня? После всего этого?
— Доченька…
— Нет, мам. Не надо. Живи где хочешь — хоть у Наташи, хоть у подруг. Но только не у меня.
Она направилась к выходу, но у двери обернулась:
