— И знаешь что, Наташ? Можешь радоваться — квартира теперь твоя. Только учти: мама больше не будет твоей жилеткой. Пора взрослеть.
Хлопнула входная дверь. На кухне повисла тяжелая тишина.
— Ну вот и отлично, — Наташа встала, разглаживая юбку. — Документы на квартиру у нотариуса, я завтра заберу. А ты, мам… ну, найдешь где пожить. У тебя же много подруг.
Вера Николаевна сидела, не двигаясь:
— А ребенок? Ты правда беременна?
— Нет, конечно, — Наташа достала зеркальце, поправляя помаду. — Это был просто способ надавить на жалость. Безотказно работает, правда?
— Надавить на жалость… — эхом повторила мать. — А Андрей? Он знает про твой план?
— Естественно! — Наташа рассмеялась. — Это была его идея. Он же риэлтор, знает, как провернуть такие дела. Кстати, квартиру потом можно будет продать…
Она осеклась, поймав взгляд матери. Вера Николаевна смотрела на неё с каким-то новым выражением — смесью ужаса и отвращения.
— Убирайся, — тихо сказала она.
— Что?
— Убирайся из моей квартиры. Сейчас же.
— Но мам! Документы уже…
— Вон! — Вера Николаевна вдруг вскочила, опрокинув стул. — Вон из моего дома! И не смей возвращаться!
Когда за Наташей закрылась дверь, Вера Николаевна медленно опустилась на пол. Впервые в жизни она чувствовала себя абсолютно раздавленной. Квартира, которую она переписала на младшую дочь… Старшая дочь, которую она потеряла своими руками… И эта пустота внутри, которую ничем не заполнить.
Она просидела так до темноты. Потом механически собрала небольшую сумку с вещами и вызвала такси. В голове крутилась одна мысль: нужно найти адвоката. Хорошего адвоката. Потому что документы ещё не подписаны, ещё можно что-то исправить…
Через неделю Вера Николаевна сняла маленькую комнату на окраине города. Наташа действительно пыталась забрать документы у нотариуса, но мать успела отозвать доверенность. Теперь младшая дочь не отвечала на звонки и удалила мать из друзей во всех соцсетях.
А ещё через год Вера Николаевна нашла в почтовом ящике конверт. Внутри была фотография УЗИ и короткая записка почерком Ольги: «Получилось. С третьей попытки ЭКО. Будет девочка. Я не простила, но, может быть, когда-нибудь…»
И впервые за долгое время она заплакала — не от горя, а от слабой надежды на то, что не всё ещё потеряно. Что, может быть, однажды она сможет стать другой бабушкой — не той, что слепо потакает прихотям избалованной внучки, а той, что умеет любить мудро и справедливо.
Но это уже будет совсем другая история.
Комментарии отключены
