— Ларис, ну как так можно? Дети же без образования останутся! — Анжела картинно заламывала руки, размазывая тушь по щекам. — Ты же не можешь так с нами поступить!
— Могу, Анжел. Ещё как могу, — Лариса невозмутимо помешивала кофе, глядя в окно своей просторной кухни на двадцатом этаже. За окном моросил мелкий осенний дождь, превращая московские крыши в размытое серое полотно.
— Но ты же… ты же всегда помогала! — всхлипнула сестра. — Что я теперь детям скажу? Что тётя Лариса всё отдаёт каким-то собакам?
— Кошкам тоже, — спокойно уточнила Лариса, отпивая кофе. — И другим бездомным животным. Знаешь, Анжела, я много думала последнее время. О жизни, о ценностях, о том, что действительно важно.
День только начинался, но Лариса уже была при полном параде — строгий брючный костюм песочного цвета, нитка жемчуга на шее, идеальная укладка. В свои сорок пять она выглядела максимум на тридцать пять — результат хорошей генетики и регулярных занятий спортом. Впрочем, сейчас сестру меньше всего интересовала её внешность.
— Ты с ума сошла! — Анжела вскочила со стула, нервно теребя край потёртой кофты. — Это всё этот твой коуч, да? Он тебе мозги запудрил?
Лариса едва заметно поморщилась. Сестра никогда не понимала концепцию личностного роста и работы над собой. Как и концепцию профессионального развития, впрочем.
— Присядь, пожалуйста. И давай поговорим спокойно, — Лариса жестом указала на стул. — Хочешь кофе?
— Какой кофе?! — взвизгнула Анжела. — Ты тут про собак каких-то говоришь, а мне кофе предлагаешь? Ты понимаешь, что Кирюша в этом году в одиннадцатый класс пошёл? А Машка на второй курс переводится! А Димочка…
— А Димочке шесть лет, и он пока в садик ходит, — перебила Лариса. — И я прекрасно помню возраст твоих детей. Как и суммы, которые я на них потратила за эти годы.
Лариса встала и подошла к кухонному шкафчику. Достала толстую синюю папку.
— Вот, смотри. Я тут всё подсчитала. За последние пять лет только на твоих детей ушло около шести миллионов. Репетиторы для Кирилла, частная школа, летние лагеря. Машкино поступление в медицинский, её съёмная квартира, ноутбук, телефон. Димины развивашки, няня…
— И что теперь? Попрекаешь? — Анжела снова всхлипнула, но уже как-то механически, без прежнего надрыва.
— Нет, — Лариса покачала головой. — Просто констатирую факты. Знаешь, что меня больше всего удивляет? Что ты при этом умудряешься сидеть без работы. «Я же с Димой!», «Мне же некогда!», «Какая работа, ты что!». А вот наша мама…
— Только не начинай! — взмолилась Анжела. — Опять про маму и её две работы?
— Начну, — твёрдо сказала Лариса. — Потому что я помню, как она вставала в пять утра, чтобы успеть убрать первый этаж в универмаге до открытия. Потом бежала в школьную столовую — готовить обеды детям. Вечером возвращалась и шла по соседям — кому белье постирать, кому полы помыть. А папа…
— Папа был несчастный человек! — выкрикнула Анжела. — Он просто не мог найти себя!
