— Милый, ему уже двадцать девять лет! Он взрослый здоровый мужик! Пусть сам платит по своим векселям!
— Так он же не работает толком, на подработках да на материной пенсии.
— И что? Ты обязан его содержать? Так, если бы содержал, — возмущалась она, — тогда бы рассчитывал бюджет. Столько на еду, столько на одежду. А этот хорь приезжает, гуляет, набирает долгов и сбегает. А ты потом только успеваешь за него рассчитываться!
А за ум он не хочет взяться? — поинтересовалась Юля.
Толя молчал.
— Молчишь? Хорошо, молчи! Я скажу! У нас семья и двое детей. И о нас ты должен заботиться в первую очередь. Но, если брат тебе дороже, прекрасно!
Я с тобой разведусь, мы разделим квартиру, и ты будешь платить алименты! Мне эти незапланированные траты на гули твоего брата надоели до чертиков!
— Юль, но мы же не бедствуем…
— Если бы ты помогал на бедность, я бы слова не сказала, но как он шампанским дворового кота поливал за наш с тобой счет я терпеть не намерена! С меня хватит! Или ты приструнишь своего братца, или будем разводиться!
А тут она вспомнила про Гришину раковину.
— Езжай к матери, разговаривай с Костей, но чтобы деньги за раковину ты привез! И то, что с тебя утром стрясли по его долгам! И мне плевать, что он тебе будет плести! Ты перед выбором: либо та у тебя семья на первом месте, либо эта!
— Юля, это несправедливо! Нельзя ставить перед таким выбором!
— Про справедливость не надо, — стиснув зубы, произнесла она, — ты меня услышал, ты меня понял! Дальше решай сам!
***
— Не смей кричать на Костика! — Лидия Федоровна встала на защиту младшего сына. — У него и так в жизни все не Слава Богу!
— Мама, так может ему вырасти пора? За голову взяться? Так и нормально все станет!
— Не тебе в его жизнь лезть и не тебе его учить! — кричала пожилая женщина.
— Да сдался он мне! — Толя повысил голос на мать. — С какого перепуга я должен ему развлечения оплачивать?
— Потому что ты старший! И брат старший, и мужчина в семье старший! Ты обязан нам помогать и поддерживать!
— У меня как бы своя семья, детей двое! Я им больше должен, а спускаю все деньги на этого проглота! Так мне потом за его поступки приходится перед соседями краснеть!
— Не переломишься! — зло крикнула Лидия Федоровна.
— Я не переломлюсь? — Толя не просто удивился такой наглости, а чуть связь с реальностью не потерял.
— Это! — Костя высунулся из соседней комнаты. — Вали отсюда! Жадина! За брата родного он заплатить не может! Бабе своей меньше цацек покупай! Баб-то много может быть, а мать, как и брат, одни на всю жизнь!
Толя вытаращил глаза и схватился за стол. Хорошо бы запустить в этого мыслителя, но удержать равновесие было важнее.
— Слушайте меня сюда, дорогие мои родственнички! Я не банкомат и не миллиардер, чтобы ваши закидоны оплачивать!
В гости приедете — приму, а если этот деятель долгов наберет или еще какие имущественные претензии к нему будут, дам адрес и пусть выбивают через суд с вас, а не с меня!
