Центр встретил её не слишком приветливо: высокий забор, круглосуточная охрана, комнаты на шестерых. Алина прошла собеседование с психологом (вернее, гордо помолчала, пока та задавала вопросы) и отдала свой телефон — это было обязательное условие. Она не хотела ни с кем общаться, решила, что будет всех игнорировать, как когда-то игнорировали её. Так прошло несколько дней. Однако помимо занятий и встреч с психологом, она была вынуждена посещать групповые сеансы психотерапии. На них делились сокровенным другие постояльцы центра. Так Алина узнала, что её соседку Алёнку так гнобили в школе из-за того, что она шепелявила, что девочка напилась снотворного и её ели откачали. А брат и сестра Давыдовы бродяжничали несколько месяцев после смерти матери — боялись, что их заберут в детский дом. Ксюша воровала продукты в магазине, чтобы накормить малолетнего брата — их вечно пьяная мать совершенно не беспокоилась о своих детях. Андрей был болен эпилепсией — он ничего не успел о себе рассказать — его увезли в другое место. Юлю Аксёнову мать сама выгоняла бродяжничать и просить денег — если денег не было, то домой девочку не пускала — она вынуждена была спать на лавочке или на вокзале. Оттуда она и приехала в центр…
Алина не сразу смогла проговорить собственные проблемы: теперь они казались ей мелочными, по сравнению с бедами остальных. Ведь у неё живы родители и даже готовы её поддержать. Она здорова и полна сил. У неё есть шанс начать свою жизнь с чистого листа. Не у всех был этот шанс: реабилитационный центр хранил много историй с несчастливым концом. Редко кого здесь забирали родители. Чаще дети отправлялись в интернат или детский дом. Нередко потом возвращались обратно… Так Алина познакомилась с Милой — 16-летней девушкой, которая бродяжничала с 13 лет. Она здесь была третий раз. «Здесь классно! — говорила Мила, — Кормят хорошо, воспитатели добрые! У нас в интернате злые все, а ещё — равнодушные. Всем на тебя плевать.»
По воскресеньям детям можно было звонить кому-то одному из родных. Алина позвонила отцу.
— Привет, папа, — тихо проговорила она.
— Привет, дочь, ты как? — так же тихо ответил он.
Они молчали в трубку, слушая дыхание друг друга. А потом Алина заплакала, впервые за последние несколько лет. Слёзы лились из её глаз, и она никак не могла успокоиться, а на другом конце трубки что-то ласково шептал ей отец. Так началось её выздоровление…
