На следующий день её отвели в новую школу. В классе она сама села за заднюю парту — ей нужно было привыкнуть к коллективу и как-то войти в колею. Однако одноклассники её почти не замечали: они не относились к ней плохо, но и хорошо тоже не относились. Алина практически ни с кем не общалась — она была сама по себе. Училась тоже без удовольствия.
В новом доме девочка тоже не чувствовала себя «дома». Было такое чувство, что она задержалась в гостях и вот-вот должна уходить. Даже вещи Алина распаковывала в течение месяца — по мере их надобности. Одно было хорошо (по крайней мере, так казалось девочке сначала) — взрослые её не трогали. От слова «совсем». Днём дома никого не было — и мать, и Антон Павлович были на работе. Вечером, когда они собирались за столом, то обычно разговаривали о чём-то своём, не обращая внимания на Алину.
— Всё нормально, дочь? — спрашивала мать.
— Да, конечно, — отвечала та.
Это мог быть и весь их диалог за вечер.
А потом Марина Львовна забеременела. По крайней мере, потом это заметила девочка. Женщина стала неповоротливой и медлительной, стала больше уставать. Антон Павлович носился с ней, как с хрустальной вазой: он делал всё по дому, заказывал еду из ресторана, выполнял все прихоти беременной жены (именно жены — за это время они уже успели официально оформить отношения). Он начал командовать и Алиной: то полы нужно помыть, то бельё погладить, то суп матери сварить помочь — ту тошнило от запаха жареного лука.
— А мне оно надо! — заявляла девочка. — Сами решили родить — сами и расхлёбывайтесь!
Мать плакала, отчим покрывался багровыми пятнами, но сдерживался. Алина и сама понимала, что, скорее всего, не права, но поделать с собой ничего не могла — это была её месть за то, что в их новой счастливой жизни ей не было места. Мать даже не пыталась поговорить с ней, отчим и вовсе только здоровался и командовал.
С рождением Аришки от Алины все отстали окончательно. Мать посвятила себя младенцу целиком и полностью, отчим, приезжая с работы, тоже нёсся к любимой доченьке, целовал и лелеял крошку. Алина начала понимать, что стала ненужной. Как-то она позвонила отцу:
— Привет, папа, ты как? Что нового?
— Да всё нормально, дочь, вот, жениться собираюсь!
Алина бросила трубку: «Ещё один предатель!» — подумала она.
Возвращаясь домой со школы, Алина зашла в парикмахерскую:
— Подстригите меня, пожалуйста, покороче! — попросила она.
— Но у тебя же такие красивые волосы (Алина была натуральной блондинкой и отращивала волосы с детства), — пыталась её урезонить парикмахер.
— И покрасьте в ярко-розовый! — добавила девочка.
Дома она сняла шапку и мама ахнула:
— Что ты с собой сделала! — кричала она, — Как ты людям на глаза покажешься?!
— А что, тебе не нравиться? — смеялась Алина. Она наконец-то вывела мать на эмоции и наслаждалась этим сполна.
Вечером вернулся отчим, и концерт повторился. Алина почти наслаждалась: она снова была в центре внимания…
