А потом разразился скандал. Мать убирала в её комнате и не нашла ни телефона, ни электронной книжки. Не было там и золотых украшений, подаренных Алине ранее. Потом Марина Львовна заодно решила проверить и свою шкатулку с драгоценностями и тоже не досчиталась пары колечек и серёжек.
— Воровка! — кричала она, — Из собственного дома красть! Чего тебе не хватает!
Она с размаху ударила Алину по лицу, и та отшатнулась.
— Докатилась! — повысил голос отчим, — Совсем от рук отбилась! С этого дня из дома ни ногой!
— Ненавижу вас всех! — кричала Алина. — Это вы во всём виноваты!
Она закрылась в своей комнате и громко включила музыку. Потом собрала свои вещи в рюкзак и вылезла в окно.
Алину искали неделю. Нашли в какой-то заброшенной квартире — соседи жаловались на то, что там очень шумно. И действительно, в помещении громко играла музыка, повсюду валялись пустые бутылки и бесцельно шатались какие-то люди: грязные, оборванные, с отрешёнными глазами… Алина сидела, съёжившись, на дряхлом диване и смотрела в окно. Мать первый раз забирала её из отделения полиции.
— Алина, что ты делаешь?! Это же твоя жизнь! — пыталась достучаться до дочери Марина Львовна.
— А тебе не всё равно?! — прозвучал ответ. Школу девочка снова прогуляла.
Алина могла не появляться дома по несколько суток. Мать шла в полицию, где её уже знали. Алину возвращали домой. Уже ничего в ней не напоминало ту активистку и отличницу, которой она была когда-то…
Однажды Марина Львовна застала свою старшую дочь стоящей над кроваткой младшей сестры. Алина внимательно наблюдала за спящей Ариной. Когда она обернулась на звук шагов, мать увидела в её глазах что-то такое, холодное и жестокое, что просто застыла в дверях.
— Всё, я больше не могу! — рыдала она вечером в объятьях у мужа, — Я боюсь её, Антон, боюсь, что она сделает что-то с Аришкой!
— Она всегда была чужой в этом доме! — сухо заметил муж.
На следующий день Алина переехала к отцу. Мать долго разговаривала с ним, закрывшись в комнате.
— До свидания, дочь, — произнесла она, выходя из дома.
— Всего хорошего! — ответила та нараспев.
Антон Павлович даже не вышел из машины, чтобы попрощаться.
Алина снова пошла в свою старую школу, но теперь это уже была совершенно другая девочка. Она хамила учителям, почти не общалась с одноклассниками, не носила ни тетрадей, ни учебников. С отцом девочка тоже почти не контактировала.
— Алина, — пытался он разговорить дочь, — что дальше делать думаешь? Ведь уже 9 класс!
— А тебе какая разница? Два года была не нужна, а теперь забеспокоился?!
— Почему же не нужна, я просто не хотел тебе мешать новую жизнь налаживать!
— Так я её и наладила, а теперь не лезь! — резко отвечала девушка и уходила к себе.
