— Нет, ну у меня мысли были, — проговорила Марина, — но чтобы он приволок ее в нашу квартиру!
— А он у тебя, случаем, не д***чок? — спросила Вера. — Додумался же! Мужчины как-то изобретательнее должны быть. Прятаться, скрываться. А тут, ну вообще!
— А чего «вообще»? — спросила Марина. — Мать на сутках, я живу в квартире бабушки. А в то время, я должна была сидеть на лекциях.
— А соседи что? Ослепли все, что ли?
— Там всем на всех плевать!
Вера начала успокаиваться.
— Мама как?
— Попросила меня в это дело не лезть, мол, сами разберутся. Да попросила время, чтобы пережить.
— Хорошая у тебя мама, — проговорила Вера, — и вот даже поэтому ее жалко. Сама, все сама.
— А знаешь, вот хотела поучаствовать в выбрасывании его шмоток через балкон. А еще проораться на него. Мама сказала, что не надо. Какой-никакой, а для меня он все равно отец.
— По большому счету она права, — согласилась Вера, — это их личное дело. А твое дело — сторона.
— Не совсем, — возразила Марина.
— Но за них ты все равно права решать не имеешь. Тебе, как бы, и маме не следовало отца сдавать.
— А вот и нет! Следовало!
— Спорить не буду, — произнесла Вера, — сама так бы поступила. Марин, а я ж тебе новость сообщить забыла.
— Хорошую? — спросила Марина. — Плохих что-то больше не хочется.
— Даже не знаю, — Вера улыбнулась, — я к своему Вадику переезжаю. Его родители дали добро на брак.
— Я тебя, конечно, поздравляю, а меня ты, соответственно, бросаешь тут одну?
— Марин, не расстраивайся! — Вера обняла подругу. — Я всегда-всегда буду тебя любить! А если что, только позвони! Я как штык!
И обе понимали, что эти слова лишь дань традиции. Грустно расставаться навсегда, а иначе в жизни не бывает.
***
Марина закопалась в учебе настолько, что как-то выпустила из внимания историю с отцовскими похождениями. Как раз совпало с двумя неделями зачетов, так что Марина себя оправдала.
— Мамуля, ставь чайник! Я уже на подходе! С большим и вкусным тортиком! — Марина позвонила с остановки.
— Хорошо, доченька! — ответила Анна Васильевна.
— А это еще что за…? — войдя в квартиру, спросила Марина.
Это касалось и папиной куртки на вешалке, и его ботинок под зеркалом. Да и вообще в квартире ничего не изменилось.
— Мама, как это понимать? — возмутилась Марина. — У тебя что, совсем чувства собственного достоинства нет? Если сил выгнать не хватило, так я помогу! Ты не сомневайся! Ему же, если мозгов хватило сюда девку привести, так совести, чтобы самому свалить, явно не хватит!
— Мариночка, не все так просто, — проговорила Анна Васильевна.
— Мам, так и сложного ничего нет! Он плевать хотел на тебя и на нашу семью. Значит, выгнать его и пусть валит к своей этой, как ее там!
— Доченька, ну не надо так категорично, — Анна Васильевна вздохнула, — ты еще просто не понимаешь, как сложно прожив с человеком жизнь, вот так взять и все разрушить.
— Мам, так он уже разрушил! Уже!
