Когда я вошла в квартиру, я заметила в прихожей мужские ботинки.
— Ты дома, Витя? — позвала я мужа.
— Олечка, я пришла, — сказала свекровь Тамара Петровна.
Я пошла на кухню, с которой доносились голоса. Там был еще кто-то помимо матери Вити. И я не ошиблась.
За столом сидел мужчина средних лет. И Тамара Петровна поспешила мне его представить.
— Валентин Игоревич работает нотариусом. Я пригласила его специально, чтобы оформить доверенность. Ты не переживай, все чисто будет. Я хочу, чтобы мой сын имел возможность принимать решения по коммунальным платежам, службам. Все-таки ремонт идет, нужно с ними взаимодействовать. А ты все время на работе, не хотелось бы тебя дергать.
Свекровь протянула мне ручку, чтобы я расписалась в бумагах. Машинально я ее взяла, но у меня в душе появилась какая-то тревога.
— Я хочу объяснить все, — сказал нотариус. — Доверенность временная, будет действовать только полгода. И распространяться она будет только на решение вопросов с коммунальщиками.
Мне свекровь много раз говорила про то, что я не доверяю родственникам. И я решила, что она права, что мне не стоит быть такой подозрительной. И я подписала бумаги, предварительно прочитав их. Ничего не показалось мне странным.
Через пару лет после того разговора мы с Витей решили развестись. Мы мирно сделали это, потому что оба были согласны на расставание. Чувства у нас угасли, претензий взаимных не было.
Делить имущество нам не пришлось. Я купила квартиру до брака, даже до знакомства с Витей. Мне помогли родители ее приобрести. А потом мы с Витей делали там ремонт. На него я брала кредит, сама его выплачивала.
Я никак не ожидала никакой подлости и никаких сюрпризов. Но я все это получила в один прекрасный день.
Мне пришлось письмо из суда. На меня подала иск моя свекровь. Она хотела отсудить часть моей квартиры под тем предлогом, что ее сын в нее много вложил. Я поняла, что мне нужно действовать.
Я позвонила своей подруге Наташе. У нее был знакомый адвокат, который специализировался на бракоразводных процессах и разделе имущества.
— Надо собирать доказательства, — сказал Борис Евгеньевич. — У вас чеки есть на покупку строительных материалов? А платежки по кредиту?
Все это у меня было. И я отдала все документы адвокату. Он стал готовиться к процессу.
Свекровь звонила ему, хотела все решить мирно. Но Борис Евгеньевич сказал, что обсуждать все будем мы только в суде.
На заседании свекровь рассказывала, как много денег сын вложил в квартиру. Адвокат мой возражал, представлял доказательства.
— Но морально мой сын вкладывался в ремонт, он контролировал рабочих. Положено же ему что-то за это!
Сами по себе такие доводы для суда не были убедительными. А потом еще Витю позвали в качестве свидетеля. И он внятного ничего не смог сказать. В нем взыграла совесть, которая не позволила ему требовать у меня чего-либо.
После заседания свекровь подождала меня на улице. Она просила меня поговорить с ней мирно, но я отказалась. И она продолжила давить на меня в суде.
