Я встала. Колени подкашивались, но я выпрямилась: — Мне нужно подумать. — Конечно. Только учти: у нас тут, — он ткнул ручкой в окно, за которым копошился цех, — сотни людей мечтают о твоём месте.
Весь день я металась между страхом и яростью. Подписать — хоть что-то вернуть. Бороться — потерять всё. Молчать — продолжать кормить его своей жизнью.
На следующий день я отнесла заявление в трудовую инспекцию. Юрист сказала, шансы 50/50. Семён Петрович, узнав, разбил кружку об стену.
