Марина резко затормозила перед дачным участком, гравий взвизгнул под колёсами. Что-то было не так. Калитка нараспашку, а во дворе — знакомый серый «Фольксваген». Сердце ёкнуло. Этот автомобиль она знала слишком хорошо — машина Коли, её бывшего. Три месяца прошло после развода, а он всё никак не мог оставить её в покое.
— Да быстрее ты! — донёсся до неё резкий голос Ирины Петровны. — Если приедет, что будем делать?
Марина осторожно выскользнула из машины, прикрыв дверцу почти бесшумно. Вместо того чтобы ворваться на участок с криками, она достала телефон и включила камеру. Дрожащими пальцами нажала кнопку записи.
Ей открылась удивительная картина: Николай и его мать грузили в багажник машины её любимое кресло-качалку. То самое, что досталось ей от бабушки. Во дворе уже стояли упакованные торшер, журнальный столик и коробки с посудой.
Марина прикусила губу до боли. Горячая волна гнева поднималась изнутри, но внешне она оставалась неподвижной. Камера в руках слегка подрагивала.
— Мам, ты уверена, что это хорошая идея? — Коля оглянулся, пытаясь запихнуть кресло в и без того переполненный багажник. — Вещи-то по суду ей достались.
— А ты что, хочешь, чтобы твоей новой пассии негде было сидеть? — фыркнула Ирина Петровна, поправляя выбившуюся из-под платка седую прядь. — Квартиру разменяли, половину денег она забрала, ещё и дачу отсудила! А нам, значит, с пустыми руками оставаться?
Николай что-то пробормотал, но Марина не расслышала. Боль от предательства скрутила внутренности. Они были женаты семь лет. Семь. Чёртовых. Лет. А потом она случайно обнаружила переписку. Какая-то Кристина. Двадцать два года, модель.
Марина сделала шаг вперёд, продолжая снимать. Хрустнула ветка под ногой.
— Кто там? — Ирина Петровна резко обернулась.
Их взгляды встретились. Секунда тишины, а потом…
— О, Мариночка! — елейным голосом пропела свекровь, словно они случайно встретились в магазине. — А мы тут… это… решили забрать кое-какие вещи Коленьки. Он же тут прописан всё ещё, имеет право.
Николай застыл с креслом в руках. Его лицо побледнело, а потом пошло красными пятнами. Он всегда так краснел, когда врал или боялся.
— Здравствуйте, — ровным голосом ответила Марина, продолжая снимать. — Интересно смотритесь. Особенно с моим креслом, которое мне бабушка подарила ещё до нашего знакомства.
— Ты всё не так поняла, — Коля опустил кресло на землю. — Мы просто…
— Просто что? — перебила Марина. — Решили украсть моё имущество? И не говори, что ты не знал, что делаешь. Это кресло всегда стояло у окна, ты сам мне его помогал перетягивать в прошлом году.
В воздухе повисла тяжёлая пауза. Ирина Петровна переглянулась с сыном, её губы сжались в тонкую линию.
— Ой, да ладно тебе, — махнула рукой свекровь. — Подумаешь, кресло! После всего, что ты с Колей сделала, могла бы и не жадничать.
Марина чуть не рассмеялась от абсурдности ситуации. После всего, что ОНА сделала? Это не она изменяла, не она лгала месяцами.
