Лицо свекрови пошло пятнами. Некоторые гости начали перешептываться, бросая на Клавдию Петровну неприязненные взгляды.
— А ты, Аркадий, — Ира повернулась к мужу. — Помнишь, как смеялся над моими попытками найти работу? Как «случайно» удалил мое резюме из компьютера? Как убеждал, что я ни на что не способна?
Аркадий стоял, будто оглушенный. Потом вдруг бросился к ней:
— Ирочка, любимая, я же не всерьез! Это все шутки были! Я всегда ценил тебя, просто не показывал… Мы же семья!
Ира отступила на шаг:
— Нет, Аркадий. Мы не семья. Мы никогда ею не были. Ты хотел служанку, которая будет бояться слово сказать. А я хотела мужа, который будет уважать меня.
— Я буду! Клянусь! — он схватил ее за руки. — Я изменюсь! Мы начнем сначала!
Ира мягко, но решительно высвободилась:
— Поздно. Кстати, о начале… Я возвращаюсь в медицину. Буду работать в детской больнице и учиться дальше. И еще я открываю фонд помощи женщинам, пострадавшим от домашнего насилия. Психологического в том числе.
В зале повисла тишина. Кто-то начал аплодировать. Затем еще кто-то. И вот уже весь зал аплодировал стоящей у трибуны хрупкой женщине.
Клавдия Петровна, пунцовая от стыда и злости, схватила сына за руку:
— Пойдем отсюда! Немедленно!
Но Аркадий стоял как вкопанный, глядя на Иру. В его глазах читалось отчаяние человека, упустившего что-то по-настоящему ценное.
— Что касается вас, Клавдия Петровна, — Ира повернулась к свекрови. — Я купила дом напротив вашей лучшей подруги Зинаиды Васильевны. Знаете, той самой, перед которой вы так любите хвастаться. Теперь у нее будет что рассказать о вашей «идеальной» семье.
Клавдия Петровна пошатнулась, хватаясь за сердце.
— Ирочка… что же ты делаешь? — прошептала она.
— Я просто показываю, где раки зимуют, — спокойно ответила Ира. — Вы оба этого заслуживаете.
Она повернулась к гостям:
— Прошу прощения за этот спектакль. Но я хотела, чтобы все знали правду. Теперь вы можете идти. В соседнем зале накрыт фуршет — считайте это моим прощальным подарком.
Люди начали расходиться, бросая сочувственные взгляды на Иру и презрительные — на Аркадия с матерью.
Регина подошла к подруге и обняла ее:
— Ты просто космос! Я горжусь тобой.
Ира вдруг почувствовала, как из глаз потекли слезы:
— Знаешь, я думала, что буду чувствовать злорадство или торжество. А я просто чувствую… свободу.
Через полгода Ира сидела в своем кабинете в детской больнице, просматривая истории болезни. На стене висел диплом о повышении квалификации, на столе стояла фотография мамы, недавно переехавшей в новый дом, который Ира купила для нее.
Телефон зазвонил — это была Регина.
— Ну что, слышала новости? Аркадий-то твой бывший фирму теряет! Говорят, после твоего ухода у него всё из рук посыпалось. А мамаша его теперь у Зинаиды даже чай пить не может — та её на порог не пускает после всех сплетен.
Ира задумчиво посмотрела в окно. Странно, но ни радости, ни злорадства она не испытывала. Только какую-то светлую грусть.
