— Регина, детка, ты бы поучилась у моей Лады, как одеваться на приличные мероприятия, — Зинаида Аркадьевна окинула свою невестку оценивающим взглядом. — Это же юбилей, а не поход в магазин за картошкой.
Регина прикусила губу и сжала под столом руку мужа. Платон сделал вид, что не заметил ни замечания матери, ни жеста жены. Он просто уткнулся в бокал с соком, избегая встречаться с кем-либо глазами.
Ресторан «Аристократ» сиял хрустальными люстрами. Живая музыка, дизайнерские букеты на каждом столе, меню от шеф-повара с мировым именем — все кричало о роскоши. И о деньгах — восьми тысячах долларов, которые свекровь спустила на этот вечер «для самых близких» из пятидесяти человек.
— Знаешь, Зинаида, — шепнула пожилая дама с нитью жемчуга на шее, — так приятно, когда есть возможность отметить юбилей достойно. Не то что некоторые…
Они обе посмотрели на Регину, которая почувствовала, как краска стыда заливает щеки.
— В нашей семье всегда ценили размах и умение жить красиво, — свекровь говорила достаточно громко, чтобы слышали за соседними столами. — Хотя некоторым этого, видимо, не понять. Бедность — она ведь не только в кошельке, но и в голове.
Регина вспомнила, как три месяца назад предложила свекрови отметить юбилей в их загородном доме. Она планировала приготовить любимые блюда Зинаиды Аркадьевны, украсить сад гирляндами, заказать небольшой, но изысканный торт. Свекровь тогда посмотрела на нее как на умалишенную.
— Ты предлагаешь мне отмечать шестидесятилетие как деревенской бабке? — процедила она тогда. — Может, еще и самогон гнать будем? Нет уж, увольте.
Платон тогда промолчал, как молчал всегда, когда его мать и жена сталкивались в безмолвном противостоянии. Сейчас он нервно постукивал пальцами по столу, глядя на часы.
— Милый, все хорошо? — шепнула Регина.
— Просто устал, — отмахнулся он.
Этот вечер длился бесконечно. Каждый тост превращался в оду Зинаиде Аркадьевне — идеальной матери, успешной бизнес-леди, элегантной женщине. Свекровь цвела, принимая комплименты, и время от времени бросала на Регину победоносные взгляды.
А та все думала о коробке, которую прятала уже полгода в нижнем ящике шкафа. О том, что хотела рассказать, но боялась. О том, почему ее собственные родители отмечали даже золотую свадьбу в простом кафе, хотя могли позволить себе куда больше.
— А теперь я хочу произнести особый тост, — объявила вдруг Зинаида Аркадьевна, поднимаясь с бокалом. — За мою невестку Регину!
По залу пробежал шепоток. Платон напрягся, побледнев.
— Будем справедливы, — продолжала свекровь с улыбкой, от которой у Регины внутри все сжалось. — У девочки было не самое блестящее происхождение, но мой сын разглядел что-то в этой… простоте.
— И пусть она не знает, как правильно выбирать вино или какие украшения уместны на светском мероприятии, зато она старается, правда? — Зинаида Аркадьевна подняла бокал еще выше. — За мою невестку, которая, надеюсь, когда-нибудь научится не выглядеть нищенкой среди приличных людей!
