— Надюш, мама звонила. Говорит, приедет в субботу, хочет что-то важное обсудить, — Кирилл бросил эту фразу как бы между прочим, не отрываясь от телефона.
Надя замерла с половником в руке. Бульон на плите угрожающе забулькал, выплёскиваясь через край. В голове промелькнуло: «Опять начнётся». Последний визит Галины Михайловны превратился в трёхчасовую лекцию о том, как неправильно Надя складывает рубашки мужа.
— И что за важность такая? — она старалась, чтобы голос звучал равнодушно, но предательская дрожь выдавала напряжение.
Кирилл пожал плечами, всё ещё не глядя на жену.
— Без понятия. Ты же знаешь маму, любит делать из мухи слона.
Надя с силой помешала суп. Ложка звякнула о стенки кастрюли громче, чем нужно. Четыре года брака, а она до сих пор не привыкла к этим внезапным «важным разговорам».
Суббота наступила слишком быстро. Галина Михайловна явилась не одна, а с огромной сумкой, будто приехала на неделю. В прихожей пахло её приторными духами и чем-то ещё… тревожным.
— Киришенька, сыночек! — воскликнула она, обнимая сына так, словно не видела его год, хотя прошло всего две недели. — Надежда, — кивнула она невестке куда сдержаннее.
За обедом свекровь была необычно молчалива. Надя ловила её изучающие взгляды и чувствовала, как внутри сворачивается тугой узел. Что-то определённо затевалось.
— Кирилл, помнишь, я говорила про маму? — наконец произнесла Галина Михайловна, промокнув губы салфеткой.
— Бабушку Зою? А что с ней? — Кирилл наморщил лоб.
— Ей восемьдесят три, сынок. Не может она больше одна. Врач сказал, нужен постоянный уход.
Надя почувствовала, как желудок сжался. Несколько месяцев назад уже был разговор о том, чтобы забрать бабушку к ним. Тогда Кирилл мягко отказал.
— И что ты предлагаешь? — осторожно спросил Кирилл.
Галина Михайловна выпрямилась, словно готовилась объявить приговор.
— Я всё обдумала. Мама переедет ко мне. А я… — она сделала драматическую паузу, — переезжаю к вам.
Надя застыла с вилкой в руке. В кухне повисла тяжёлая тишина, прерываемая только тиканьем часов.
— К нам? — переспросил Кирилл. — Мам, но у нас всего двушка. Где ты…
— А мой дом я продам, — перебила его Галина Михайловна таким тоном, будто объявляла о погоде. — Деньги пойдут на квартиру для Фёдора. Бедный мальчик, в свои тридцать два года до сих пор снимает. Пора ему обзаводиться своим жильём.
Надя чувствовала, как кровь приливает к щекам. «Бедный мальчик» Фёдор, здоровый лоб, менял работу раз в полгода и спускал деньги на компьютерные игрушки. А теперь ему квартиру подавай!
— Подожди, мам, — Кирилл нахмурился. — Ты хочешь продать свой дом, купить Фёдору квартиру и переехать к нам насовсем?
— Именно так, — кивнула свекровь с таким видом, будто объявила о решённом деле. — Надежда будет ухаживать за мамой, это не сложно. Бабушка тихая, много не потребует.
Надя сжала салфетку под столом. В висках застучало. Ухаживать за бабушкой? Она и так разрывалась между работой и домом.
— Мам, мы не можем вот так сразу… — начал Кирилл.
