Выйдя из школы, Наталья почувствовала прилив решимости. Хватит бояться, хватит чувствовать себя жертвой. Нужно действовать.
— Едем к юристу, — твёрдо сказала она. — Прямо сейчас.
Сергей позвонил сам, когда они выходили из офиса юриста.
— Где Полина? — без приветствия спросил он. — Я заехал в школу, а её нет.
— Она со мной, — спокойно ответила Наталья, хотя сердце заколотилось от волнения.
— По какому праву ты забрала её? — в голосе мужа звучала плохо скрываемая ярость.
— По праву матери, — Наталья крепче сжала телефон. — Я имею такие же права на дочь, как и ты.
На том конце повисла тяжёлая пауза.
— Верни её домой, — наконец процедил Сергей. — Немедленно.
— Нет, Серёжа, — твёрдо сказала Наталья. — Больше ты мной не командуешь. Сегодня Полина побудет со мной, а вечером я приеду домой. С участковым.
— Что?! — он повысил голос. — Ты с ума сошла? При чём тут полиция?
— При том, что ты незаконно выгнал меня из дома, — ответила она. — И угрожал отобрать дочь. Это называется домашнее насилие, Серёжа. И за это можно получить реальный срок.
— Ты блефуешь, — его голос вдруг стал неуверенным. — Никакого насилия не было.
— Психологическое насилие — тоже насилие, — парировала Наталья. — И свидетель есть — наша дочь. Плюс я записала наш разговор на телефон.
Это была ложь. Никакой записи не существовало. Но Сергей об этом не знал.
— Чего ты добиваешься? — после паузы спросил он.
— Справедливости, — просто ответила Наталья. — Я буду у нас дома в восемь вечера. Мы с Полиной. И лучше бы тебе открыть дверь.
Она нажала отбой и только потом заметила, что руки дрожат. Вероника смотрела на неё с восхищением.
— Вау! Я даже не узнала тебя. Откуда такая смелость?
Наталья слабо улыбнулась: — Не знаю. Наверное, когда терять уже нечего, становишься храбрее.
Они забрали Полину из школы и поехали в торговый центр. Наталья хотела, чтобы этот день дочь запомнила не скандалами и слезами, а чем-то приятным.
Ровно в восемь вечера Наталья с Полиной и участковым поднимались по лестнице их дома. Сердце колотилось так, что казалось, вот-вот выскочит из груди.
— Всё будет хорошо, — шепнула она дочери, крепко держа её за руку.
Дверь открылась сразу, как только они позвонили. Сергей стоял на пороге — осунувшийся, с тёмными кругами под глазами. Взгляд его скользнул с Натальи на участкового и застыл на дочери.
— Проходите, — глухо сказал он, отступая в сторону.
В квартире было на удивление чисто. Пахло свежесваренным кофе.
— Полина, иди в свою комнату, — мягко сказала Наталья. — Нам с папой нужно поговорить.
Когда дочь ушла, участковый — молодой, но серьёзный парень — кратко объяснил Сергею ситуацию: — Гражданин Николаев, ваши действия квалифицируются как нарушение прав собственности супруги и моральное давление. Я должен предупредить вас об ответственности…
Сергей молча слушал, глядя в пол. Когда участковый закончил и вышел, оставив им телефон для экстренной связи, в квартире повисла тяжёлая тишина.
— Я переночую у матери, — наконец сказал Сергей. — Ключи на столе.
