Очнулась от жгучей боли в пояснице. Белые стены, мерцание аппаратуры.
— Вы нас напугали, — медсестра поправляла капельницу. — Двенадцать часов без сознания.
— Ноги… — Лиза попыталась пошевелить пальцами. Ничего. Холодная вата разливалась от поясницы вниз.
— Травма позвоночника, — врач избегал взгляда. — Реабилитация займет месяцы. Но ходить… — Он поправил очки. — Сосредоточьтесь на том, что руки функционируют.
Дверь скрипнула. Артем вошел, держа букет хризантем — ее нелюбимых цветов.
— Зачем? — Лиза сжала простыню. Руки дрожали, как у Николая Петровича.
— Соцработник будет завтра. — Он поставил цветы на подоконник. Рядом — ее разбитый телефон с заставкой: они в парке аттракционов. — Твоя мать отказалась. У нее «ревматизм».
— Артем… — Она протянула руку, но он отступил.
— Ты же сама говорила: специалисты лучше. — Он достал документы с печатями. — Пансионат «Рассвет» согласен принять. У них есть…
— Ты не можешь! — Лиза забилась, срывая датчики. Сирена монитора взвыла. — Я умру там!
— Как папа? — Впервые за вечер он посмотрел ей в глаза. — Которого ты хотела сдать в «Рассвет»?
Когда он ушел, Лиза кричала, пока горло не начало кровоточить. Медсестры вкалывали успокоительное, шепчась о «несчастном случае на мокрой дороге».
Следующая ночь стала адом. Лиза лежала, вглядываясь в трещину на потолке, напоминающую маршрут их последнего путешествия. Мысли кружились, как осенние листья:
«А если он прав? Если я сломалась при первом испытании? Папа… Нет, Николай Петрович… Он же учил Артема кататься на велосипеде, копил на его институт… А я…»
Утром Артем вошел без стука. Его руки пахли свежей краской вместо лекарств.
— Вставай. — Он сорвал одеяло.
— Ты с ума сошел?! — Лиза метнулась, но ремни впились в кожу.
— Всего три дня назад ты требовала этого для моего отца. — Он щелкнул замком на поясном ремне. — Почему для себя видишь иначе?
— Это… Это подстава?! — Лиза задыхалась, чувствуя, как кровь приливает к онемевшим ногам.
— Нет. Урок. — Артем подошел к двери. Его тень легла на стену с плакатом о реабилитации. — Врач соврал про паралич. Ты могла встать сразу.
Она замерла, ощущая покалывание в пальцах ног. Страх сменился бешенством.
— Ты… Ты сволочь! — Она рванулась, но ремни уже расстегнулись. Ноги подкосились, ударив коленями о холодный пол.
— Теперь ты знаешь, что чувствует папа, — голос Артема дрогнул. — И что чувствовал я, слушая твои «разумные предложения».
Дверь закрылась. Лиза ползла к выходу, царапая ладонями линолеум. В кармане халата ждал смятый листок — заявление о разводе, подписанное твердым почерком.
На прощанье он оставил на подоконнике старую книгу Жюля Верна. На форзаце виднелась надпись:
«Артемке от папы. Когда вырастешь — поймешь, что главное в жизни».
Снаружи завыла сирена скорой. Лиза прижала книгу к груди, вдруг поняв, что запах лекарств больше не вызывает тошноту.
Статьи и видео без рекламы
