Ольга ворвалась домой под крики из ванной. Девушка, обёрнутая в голубое полотенце, тыкала пальцем в телефон:
— Вы обязаны мне компенсацию! У меня завтра съёмки!
Виктор, бледный как стена, пытался отмыть её волосы, слипшиеся в грязно-розовые сосульки. Клей для ресниц, смешавшись с водой, превратился в эпоксидную смолу.
— Объяснения? — Ольга оперлась о дверной косяк. Руки дрожали, но голос звучал как сталь.
— Это… Катя. Моя… партнёр по теннису, — Виктор потупился.
— В ванной? В два часа ночи? — Ольга засмеялась. Смех звенел, как разбитое стекло. — Поздравляю, у тебя талант к бадминтону.
Катя выскочила, прикрываясь курткой. Виктор остался сидеть на краю ванны, капая клеем на кафель.
— Она ничего не значила, — пробормотал он. — Ты знаешь, как тяжело сейчас в бизнесе… Мне нужна была разрядка.
— Разрядка. — Ольга подняла коробку с серебряной ложкой. — Знаешь, что символизирует серебро? Чистоту. Верность. — Она швырнула коробку в мусорное ведро. — Наша ложка треснула, Виктор. Ещё в тот вечер.
***
Суд прошёл быстро. Андрей, как опытный юрист, обеспечил матери квартиру и алименты. Максим, забравший гитару и мамин характер, съехал в общежитие, но каждую пятницу приходил с пирогами.
Осенью, разбирая вещи на балконе, Ольга нашла старую коробку с коллекцией столовых приборов. Среди позолоченных ножей и фарфоровых ручек лежала та самая ложка. Она взяла её в ладонь — холодный металл больше не резал кожу.
— Мам, смотри! — Максим влетел в комнату с конвертом. — Моя статья о Светлогорске XIX века вышла в журнале!
На обложке сверкало серебряными буквами: «Новая эра». Ольга обняла сына, и ложка, упав на пол, зазвенела чисто, как колокольчик.
