— А ты как думаешь? — Она достала из сумки воздушный шарик, лопнула его со смехом. — Вот! Звук аплодисментов!
Дети засмеялись, взрослые переглянулись. Марина села, чувствуя, как подступают слезы. Всегда так. Всегда у неё такие шутки.
После ужина Иван взял гармошку. Люся, схватив за руку Колю и тетю Глашу, пустилась в пляс.
— Эх, развернись, душа! — кричала она, кружась так, что подсвечники дрожали. — Марина, давай с нами!
— Нет, — Марина отвернулась.
— Ой, бука! — Люся подскочила к ней. — Помнишь, как мы в детстве на сарае танцевали? Ты тогда платье порвала и ревела три дня!
— Помню, — Марина стиснула зубы. — А потом ты сказала, что это «мода новая».
— И все соседи поверили! — Люся захохотала. — Ладно, не кисни. Дай я тебя развеселю…
Но веселье длилось недолго. Когда гости стали расходиться, Люся вдруг вытащила из кармана своей дублёнки пакет и начала методично собирать еду.
— Ты что делаешь?! — ахнула Валентина.
— Сувениры, — Люся положила в пакет пирожок. — У меня кот Барсик обожает вашу гостинцы.
— Это же наши остатки! — Марина вскочила. — Мы неделю будем доедать!
— Ой, не притворяйся, — Люся сунула в пакет кусок осетрины и только начатую банку икры. — Ты же ненавидишь разогретую еду. Помнишь, как после поминок тетки Паши…
— Выйди, — Марина указала на дверь. — Просто… выйди.
Люся замерла. Впервые за вечер ее лицо стало серьезным.
— Хорошо, — сказала она тихо. — Прости, если что…
Утром Марина нашла в холодильнике записку рядом с лимоном: «Проверь микроволновку». Внутри лежала кукла-гармонист с надписью: «Ваня в 25 лет. Небось, забыл, каким красавцем был?»
Рядом — конверт с деньгами. Сумма, равная стоимости осетрины, пирожков… и плюс пять тысяч под запиской: «На электричество. Чтобы не сидели в темноте».
Иван вошел, неся сумку Люси, забытую у двери. Внутри — баночка варенья и фотография: молодая Люся с Мариной на сарае, в порванных платьях, смеющиеся.
— Может, позвоним ей? — сказал Иван.
Марина прижала фото к груди.
— Да. Скажи… скажи, что пирожки она все-таки забыла взять.
Опять гулянка. Несколько лет спустя…
На пятидесятилетие Люся пришла первой. В сумке — гигантский торт в форме гармошки.
— Держите, пока я не передумала! — крикнула она. — А пирожки спрятали?
— В сейфе, — подмигнул Иван.
И когда Люся начала танцевать, Марина вдруг встала рядом.
— Научи, — сказала она. — Той цыганочки… как на сарае.
Их смех смешался с музыкой, а пирожки на столе дожидались своего часа. Ведь жизнь, как и осетрина, иногда горчит. Но если добавить щепотку безумия — становится пиром для души.
