— Ну хорошо. Тогда давай продадим квартиру и поделим деньги. Я уже не тяну аренду. Ты что-нибудь в ипотеку возьмёшь. Или снимешь, если пока не готова, — предложила Марина.
Лена поджала губы, возмущённо вскинула брови и фыркнула.
— Продадим? Сейчас? А ты потом куда? На улицу? С ребёнком? Мать тебя не примет, это я знаю. Поползёшь обратно к мужу? Или будешь жить на его подачки по пять тысяч?
Марина откинулась на спинку стула и закрыла глаза. Она не хотела ссориться. Никогда. Но слова Лены были хуже пощёчины.
— Я же к тебе не ругаться пришла, — почти прошептала она. — Я пришла, потому что мне реально тяжело. Потому что я понимала тебя все эти годы, а теперь мне нужно твоё понимание. Потому что я плачу налоги за квартиру, которой владею только на бумаге.
Лена встала и с грохотом швырнула тарелку с остатками пюре в раковину.
— Ну, смотри сама. Ты, конечно, можешь перебраться сюда. Но я сразу говорю: покоя тебе тут не будет. Дети мои привыкли, что у каждого есть своё место, отдельная комната. Тут и так вечно кто-то болеет, кто-то кричит. Нам тесно. Очень. А жить в нервяке — оно тебе надо?
Марина ничего не ответила. Ей надо было подумать. Она поднялась, позвала Алису и пошла к выходу.
Уже в коридоре дочь надела ботинки, а потом тихо спросила:
— Мы же не будем тут жить, да?
Марина сама не знала, но надеялась, что это ненадолго.
Зато она поняла кое-что другое. Просить бесполезно. Нужно действовать и брать без спроса, иначе чьи-то дети будут жить на всём готовом, а её дочери придётся ютиться по чужим углам и голодать.
С этого всё и началось.
— Ты офигела? Я всё равно не дам тебе жить здесь!
Лена срывалась на истерику. В двери красовалась причина её возмущений: новенький замок. Марина пришла сюда, пока никого не было, вместе с рукастым знакомым, согласившимся помочь ей.
Даже сейчас она поступала по совести: взяла себе комнату поменьше. Большую оставила Лене с двумя племянницами. Но её благородство, конечно, никто не оценил.
— Не дашь жить — буду сдавать. Мне деньги нужны, — спокойно ответила Марина.
Прошло три дня с того самого разговора. Теперь она больше не собиралась ничего обсуждать. У неё был ключ от квартиры. Он полагался ей по закону. Как и комната в двушке.
Марина уведомила Лену заранее. Спокойно, без угроз. Просто написала, что вечером им нужно будет поговорить. Марина не стала уточнять, что приедет она ещё днём, с вещами и с замком для двери. И не просто поговорить, а расставить точки.
— Сдавать?! Ты хочешь притащить в мою квартиру чужих людей?! — Лена возмущённо махнула руками. — Ты вообще в своём уме? У меня тут девочки живут! Маленькие!
— В нашу квартиру, — поправила её Марина. — Половина моя. Я четыре года терпела, больше не могу. У тебя свои трудности, у меня теперь свои. Только почему-то ты садишься мне на шею, а свои вопросы я должна решать в одиночку.
Лена поморщилась так, будто её заставляли есть лимон.
— Мы ж договаривались, — глухо напомнила она.
