— Не мы, а ты с мамой. Меня вы практически поставили перед фактом. Я просто была тогда замужем и промолчала. Но теперь всё. Лафа закончилась.
— Если ты не съедешь, я сама свою комнату сдам кому-нибудь. Да так, чтобы сюда въехали толпой. Раз я тут жить не смогу, то и ты тоже.
Марина поджала губы. Если утром она ещё думала о том, что пожалеет сестру, попытается как-то договориться, то сейчас приняла окончательное решение.
— Смотри сюда. Вот письмо, — Марина достала из сумки лист бумаги. — Предложение выкупа. Официальное. Такое же я отправлю по почте. У тебя есть месяц, чтобы выкупить мою долю. Потом я могу продать её кому угодно.
Лена взяла письмо так, будто оно могло ужалить. Теперь в её взгляде были не только обида, испуг и злость, но и растерянность. Однако неуверенность быстро испарилась, и сестра порвала бумагу на две части. После этого она отвернулась и пошла на кухню. Видимо, ругаться больше не было сил. Или слов.
Марина зашла в свою комнату. Замок тихо щёлкнул. Казалось, на место встал не только он, но и её жизнь.
Прошёл месяц. Лена на письмо так и не ответила. Ни письменно, ни устно. Просто перестала здороваться, когда они случайно встречались в коридоре или на кухне. Громко слушала музыку до полуночи. Подговаривала своих девчонок, чтобы они обижали Алису, отнимали игрушки и рвали раскраски. Перетащила почти всю посуду в свою комнату, объясняя это тем, что она покупала эти кастрюли и сковородки.
При этом — настойчиво смотрела мимо, будто Марина была не родной сестрой, а судебным приставом.
Похоже, Лена надеялась, что сестра передумает. Надеялась надавить молчанкой, обидой. Или просто не верила, что Марина пойдёт на этот шаг.
Но срок истёк, и Марина выставила свою долю на продажу. Цену поставила низкую, зная, что охотников на доли со скандальными соседками маловато. Покупателем оказался мужчина лет сорока по имени Семён. Тихий, интеллигентный, с кожаной папкой под мышкой. Не боевой, но непрошибаемо спокойный. Точно не из тех, кого легко выжить угрозами и капризами.
— Этот, если что, ещё и сам твою сестру выживет. Спокойно, без шума, просто через суд, — пошутил знакомый риелтор перед их встречей.
Когда до Лены наконец дошло, что половина квартиры теперь принадлежит чужому человеку, начался ад. Сначала полетели бесконечные звонки. Потом — голосовые сообщения. Потом снова звонки, но уже с левых номеров.
Марина сначала упрямо не брала трубку, но на следующее утро случайно спросонья приняла вызов. Испугалась, что Алиса проснётся.
— Ты мне больше не сестра! Пустила левого мужика к родным племянницам! Ты вообще головой думаешь?! Как нам теперь жить здесь?
— А ты мне сестра? Ты выгоняла меня на улицу, — спокойно возразила Марина. — Может, я тебе больше и не сестра. Зато и не терпила.
После этого позвонила мама.
— Ну зачем ты так, Маринка? — начала она без приветствия. — У Лены ж дети. А этот мужик перекуп. Продаст долю табору какому, и что потом делать? Нельзя так с семьёй…
