Нина сидела рядом и молчала. Она не пыталась подбадривать свекровь, не говорила, что всё будет хорошо. Это было бы фальшью. Нина просто была здесь, иногда поправляла подушку и предлагала стакан воды, надеясь, что это как-то облегчит болезненную ношу на плечах свекрови.
Оля пришла через час и сменила Нину. На ночь Тамара осталась одна, варилась в своём кошмаре и тяжёлых мыслях. Ей казалось, что она проходит через ад. В этом аду у главных героев её пьесы прорезались лица. Каждый показал своё истинное отношение к ней.
Через пять дней Тамару выписали. Егор всё же встретил её. Катя, конечно, не явилась. Она за всё это время даже не поинтересовалась состоянием свекрови. Вчерашняя богиня с животом теперь стала неприкосновенной уставшей матерью. Место лимонада и воздушных шариков заняли бессонные ночи и детские колики.
Теперь Тамара стала чаще звонить Нине и Оле. Не для жалоб и не для просьб. Просто так, чтобы услышать, поговорить, иногда даже спросить совета. Она прислушивалась к мнению старших невесток, хотя, конечно, до идеальных отношений им было далеко. Изредка Тамара всё ещё командовала по привычке, но уже без крайностей и мягче.
Катя, к счастью, почти не появлялась на семейных встречах. Казалось, весь её мир сосредоточился вокруг младенца. На любые просьбы о помощи она отвечала, что у неё ребёнок, поэтому она не сможет. Причём с годами это не менялось.
В один из дней Нина и Оля вместе сидели на кухне, пили чай после генеральной уборки у свекрови. За окном намечались сумерки, плавно наступала приятная ночная прохлада. Тамара Ивановна сидела у окна и смотрела на покосившиеся яблони.
— Девочки, я вот что хотела сказать… — с лёгкой дрожью в голосе начала она. — Спасибо вам. Знаю, характер у меня не сахар. Но не бросили же в беде.
В отличие от Кати. Но озвучивать это свекровь не стала.
— Что, рассмотрели кое-чьё личико поближе? — усмехнулась Оля.
— Ага. Стоило перестать плясать вокруг нашей пчёлки, как у неё сразу прорезалось жало, — поддержала её Нина.
Несмотря на яд в словах, обе невестки теперь были спокойны. Всё снова встало на свои места. Пусть их двое, а не трое, зато никому не нужно прислуживать. Даже Тамаре Ивановне, ведь теперь она не указывает, а просит и благодарит.
