— Хочешь в суд — вперёд. Присудят платить — будем, — добавил Лёва. — Но знай: мы сделаем всё, чтобы ты получала минималку.
— Забудь, что мы вообще есть, — снова вмешался Егор.
Ольга молчала. Глаза у неё забегали, стали блестящими от подступивших слёз. Она хотела сказать что-то ещё, но все слова выветрились, как спирт.
Инга стояла рядом и равнодушно смотрела на неё. Женщине хотелось бы посочувствовать, но повода не нашлось. Даже жалость — это роскошь, которую человек должен заслужить. Сестра же всю жизнь добровольно шла ко дну.
— Уходи, Оля, — тихо сказала Инга. — Здесь тебе нечего ловить.
Ольга не попрощалась. Побрела обратно к дороге, обнимая себя руками. Волочила ногу, кашляла. Одна. Как всегда. Только теперь она была не горделивой красавицей, а никому не нужной алкашкой.
У забора остались только самые родные и близкие. Другим не было позволено пройти за калитку.
— Мы с тобой, мама, — сказал Егор, обняв Ингу за плечи. — Не волнуйся. Мы не дадим тебя в обиду.
Инга ничего не ответила. Просто почувствовала: не зря. Всё было не зря.
Конечно, Ольга не сдалась. Инга сто раз пожалела о том, что в своё время не лишила её родительских прав. Но на помощь пришла жена Егора, Алина.
— Родители, конечно, имеют право на алименты, особенно инвалиды. Но какой же она родитель? Вам просто нужно доказать, что она не занималась воспитанием детей, — посоветовала она. — Поговорите с соседями. Наверняка они подтвердят это.
…Суд встал на сторону сыновей, несмотря на плач и причитания горе-матери. Но и этим дело не закончилось.
Ольга упрямо всплыла в их жизни снова в начале марта. На сей раз — каким-то образом узнала телефон сестры и написала той через мессенджер. Ответа не дождалась и позвонила.
— У меня туберkулёз… — сипло бормотала Ольга, с силой выжимая слова из лёгких. — Лечиться надо… Может, хоть вы… как родные… поможете. На лекарства, хоть что-то, сколько сможете…
На лице Инги не дрогнул ни один мускул. Ей вдруг вспомнилось, как сестра требовала помочь ей, когда родители ещё были живы. Бесконечно, с претензиями, через «вы должны». И Инга вдруг поняла: она не пойдёт по стопам своей матери, не будет такой же мягкой. Она сразу поставит точку.
Но оставались сыновья, которым она не могла не сказать об этом. Возможно, ради спокойствия в семье стоило бы промолчать, но Инга искренне считала, что не имеет права что-либо утаивать от них.
— Я создам общий чат. Созвонись с мальчиками и попроси их сама.
К вечеру у них состоялся разговор. Младший даже не участвовал: сразу отказался. Старший и средний вмешались, но больше ради спокойствия Инги.
А Инга и так была спокойна. Сложившаяся ситуация ничуть её не трогала.
— Ты звонишь не ради лечения, — сказал Егор. — Ты звонишь, чтобы качать права. Опять. Мы не обязаны тебя спасать.
— Я же мать вам, — выдавила Ольга. — Неужели ни у кого из вас сердца нет?
