— Мама, Поля уже третий раз звонит, просится домой. Она что, заболела? — Марина говорила тихо, но с нескрываемой тревогой в голосе.
— Всё с ней нормально. Играют с Янкой. Может, не поделили что-то. Бывает, — Лидия Васильевна тяжело вздохнула, как будто этот разговор заранее её утомил.
Марина сосредоточенно прищурилась, задумавшись. Что-то было не так. Поля не из тех, кто ноет или капризничает. Обычно её приходилось уговаривать, чтобы она поехала домой. А тут — звонки, обиженный голос, лаконичные ответы и вопрос: «Мам, когда ты приедешь?»
Женщина напрягла память. Что могло произойти? Утром всё было как всегда. Марина высадила дочку у дома матери по пути на работу. Бабушка вышла встретить их на крыльцо, тепло обняла Полю, а на прощание сказала дочери:
— Яна уже ждёт, будут сегодня вдвоём бегать по двору.
Внучки давно не виделись. Марина и Ольга пересекались редко, потому что теперь жили слишком далеко друг от друга, но их девочки дружили с садика. Они родились с разницей всего в три месяца, благодаря чему легко находили общий язык. Во время семейных встреч дети с восторгом устраивали совместные игры.
Не было никаких причин волноваться. До этого дня.
— Мам, ну правда, что-то не так. Ты же её знаешь. Она совсем не такая. Её будто подменили. Если б ты слышала её голос…
— Марин, да не зацикливайся. Может, заскучала, ты же её мать. Успокойся и работай дальше, я всё держу под контролем. Мы за клубникой сходили, они мультики смотрят сейчас.
Лидия Васильевна говорила спокойно, но в этом спокойствии было что-то отстранённое, напоминающее кубик льда в стакане горячего чая. Она будто пыталась побыстрее отмахнуться от дочери, а не разобраться и решить проблему.
Марина положила трубку, но осадок остался. Руки не тряслись, однако кончики пальцев похолодели. Она сделала вид, что сосредоточилась на таблицах и звонках, но каждые полчаса смотрела на экран, проверяя, не пришло ли новое сообщение от дочки.
Поля больше не звонила. И почему-то это встревожило ещё сильнее, чем её просьбы забрать пораньше.
Марина еле досидела до конца рабочего дня. Вечером, когда она приехала к матери, Поля стояла у калитки. Не прыгала, не бежала, не кричала: «Мамочка!»
Она просто стояла, прижав рюкзак к животу. Слёз в глазах не было, но взгляд казался каким-то слишком взрослым, не по годам серьёзным. Без особых эмоций девочка села в машину, какое-то время молчала, а затем выдала:
— Мам, почему ты не оставила мне денег? — голос Полины едва слышно дрогнул. — Я же сидела тихо, слушалась… Яна съела всё одна.
Марина машинально бросила взгляд на зеркало. Полина сидела с опущенными плечами, глядя в окно. Не плакала, но это было даже хуже.
Девочка всегда была живой, болтливой, с любопытством смотрела на мир, задавала сотню вопросов за минуту. Сейчас в ней будто что-то сломалось.
— Подожди. Что значит «съела всё одна»? Разве бабушка не угостила тебя?
