Полина мотнула головой. Губы у неё задрожали. В груди Марины что-то неприятно шевельнулось, царапая сердце. То самое чувство, когда что-то идёт не так, но ты ещё надеешься, что это ошибка. Во взгляде отразились злость и тревога.
— А клубника? Она же говорила, что вы купили клубнику.
— Купили. Яне. Бабушка сказала, что Яне мама дала денег, а ты мне — нет.
— А ты просила поделиться?
— Я спросила, можно мне тоже. А бабушка сказала: «Мама на тебя денег не дала, так что нечего выпрашивать».
Марина вцепилась в руль крепче. Мелькнула мысль: «Может, Поля всё не так поняла? Может, ничего страшного не произошло, просто недоразумение?»
Но голос Полины звучал слишком печально, слишком чётко, без намёка на фантазию. Ребёнок не стал бы говорить такими фразами. Это было не детское преувеличение. Это был факт.
Не дожидаясь, пока эмоции захлестнут окончательно, Марина припарковала машину и позвонила матери.
— Мам, я только что поговорила с Полей. Она говорит, что ты угостила Яну клубникой, а ей ничего не дала. Это правда?
— Ну, да. Оля оставила мне немножко денег, я на них и купила, — невозмутимо, даже слегка раздражённо ответила Лидия Васильевна. — А ты ничего не оставила. Я что, из воздуха должна всё брать?
— Мам, серьёзно? Это дети. Дети, мама! Твои внучки! Ты правда считаешь нормальным одной дать всё, а другой — ничего?
— А что ты хотела? У меня что, пенсия резиновая? Пусть каждая из вас отвечает за своего ребёнка. В следующий раз оставишь деньги — и у твоей будет клубника.
Марина замолчала. Воздух в машине вдруг стал вязким, удушающим. Кислорода не хватало.
Рядом сидела пятилетняя девочка, чувства которой только что обесценил родной человек. По ту сторону провода шумно вздыхала бабушка, считающая это нормой. Бабушка, которой Полина доверяла, искренне любила и была готова целовать её и безо всякой клубники.
Пока сама бабушка не поставила одну внучку выше другой только из-за денег.
Марина так и не нашла подходящих слов. Просто положила трубку.
— Я к бабушке больше не поеду, — тихо сказала девочка. — Мне там грустно.
Мать кивнула. В горле стоял ком, мешающий объяснить или оправдать происходящее. Да и разве нужны здесь слова? Доверие дочери не просто треснуло. Оно рухнуло. И теперь Марине придётся собирать осколки. Не ради бабушки, а ради этой маленькой, обиженной девочки, которая всё поняла сама, обожглась и теперь может замкнуться в себе.
Говорить с Лидией Васильевной было бесполезно, но Марина не собиралась сдаваться. После возвращения домой женщина позвонила сестре. Они всегда неплохо ладили с Ольгой. С ней можно было спокойно обсудить ситуацию.
— Слушай, а Поля ничего не придумала? — Ольга искренне растерялась. — Я действительно оставила немного денег, было дело. Но я не говорила, что только на Яну. Я вообще не подумала об этом. Просто сунула ей, чтобы на всякий случай были. Может, Поля что-то не так поняла, преувеличила?
— Ещё раз тебе говорю. Она купила твоей дочери клубнику. А Полина сидела рядом и смотрела. Представляешь, как она себя почувствовала?
