— Нет, мама. Это был не пустяк. Это была демонстрация неравенства от того, кому Полина доверяла. Для взрослого такое, может, и ерунда, а вот для пятилетней девочки — нет. Если ты не готова это понять, лучше не продолжать.
После этого звонки прекратились. Несколько недель — тишина. Ни намёков, ни извинений.
Однажды бабушка позвонила Полине. Девочка посмотрела на экран, потом перевела взгляд на Марину.
— Я не хочу с ней говорить, — сказала она тихо. — Можно не отвечать?
Марина сдержанно кивнула, присела рядом с дочерью и обняла её за плечи. Не пыталась прижать, не напирала. Просто была рядом.
— Конечно, можно. Ты имеешь право не разговаривать с ней. И не обязана прощать её просто потому, что это бабушка.
Полина положила телефон обратно на стол. По взгляду было видно: она не испугана, настроена решительно. Марина выдохнула с облегчением. Она гордилась дочерью: похоже, та уже с юного возраста осознавала свои чувства, умела выразить их и не давала прогнуть себя.
Выходка бабушки стала ценным уроком, ведь горький опыт — тоже опыт.
