— Не помню, — Наталья хрипло рассмеялась, наливая кипяток в чашку. Они посмотрели друг на друга и одновременно улыбнулись. Им тяжело, но они не сдадутся. …Два года ушло на борьбу. Два года усталости, бессонных ночей, нервов, бесконечных цифр, планов, экономии на всём. Но в конце этого пути отец уже мог сам ходить в больницу, постепенно возвращался в бизнес, снова становился самим собой. Однажды вечером он сел за стол, посмотрел на жену и дочь и тихо сказал: — Спасибо вам. Наталья не ответила. Просто взяла его руку в свои и крепко сжала.
Лишь после этого семья вновь замаячила на горизонте. — Наташ, привет, родная! — радостно щебетала тётка в трубке. — Вы что-то совсем пропали, не звоните, не пишете. Как там папа? Всё хорошо? Наталья вцепилась в подлокотник кресла, будто не веря, что этот разговор действительно происходит. Голос тётки звучал так непринуждённо, словно последние два года не существовали, будто не было слёз, отчаяния, беготни по больницам. — Да, всё хорошо, — ответила она ровным голосом.
— Вот и славно! — тут же оживилась тётка. — А то мы тут думали, что ты на нас обиделась. Но ведь семья должна понимать и прощать, правда? У Натальи резко пересохло в горле. — Ты хотела что-то спросить? — отрезала она, догадываясь, что родственнице что-то понадобилось. На том конце провода повисла неловкая пауза, а затем последовало нечто вполне ожидаемое: — Да вот, племянник в Москву переезжает, ему бы где-то перекантоваться, пока жильё ищет…
— Прости, но мы заняты. Папа проходит реабилитацию, нам не до гостей. Наталья положила трубку, не дожидаясь ответа. После выздоровления отца телефон не умолкал. Родня, которая два года ограничивалась сухими смсками по праздникам, вдруг вспомнила об их существовании. Обижались, что Наталья не выходит на связь, обвиняли в чёрствости, делали вид, будто ничего не произошло. — Мы же семья! — возмущалась двоюродная сестра. — А ты ведёшь себя так, будто мы чужие.
— А разве не так? — спокойно спрашивала Наталья. Родственники, которые два года находили деньги на дачи, свадьбы и вклады, теперь не понимали, почему к ним больше не тянутся с теплотой. — Никто вам ничего не должен! — заявила одна из тёток.
— Как и вам, — заметила Наталья. Прошло ещё три года. Жизнь постепенно вошла в привычное русло. Кредит был погашен, бизнес родителей восстановился, Наталья наконец-то взяла новую квартиру в ипотеку. Они больше не жили с чувством, что балансируют на грани, и могли вздохнуть свободно. О родственниках она вспоминала редко, только когда кто-то из них вновь пытался «помириться» в надежде на прежнюю щедрость. Семья называла их «мажорами», обвиняла в зазнайстве. Родственники будто забыли, как сами отказали в помощи. — Они просто завидуют, — однажды сказал отец, закрывая дверь после очередного «случайного» визита. Наталья усмехнулась. — Возможно. Она больше не злилась, не держала обид, но и верить в эту «семью» больше не собиралась. Теперь они помогали только друг другу и тем, кто действительно этого заслуживал.
