Она скинула рюкзак в прихожей, огляделась. Всё выглядело чужим: новые обои, полки с детскими игрушками, запах молочной смеси. Ещё несколько часов назад она уверенно шагала сюда, зная, что папа примет её, поддержит, даст время разобраться в себе. Теперь же Вика чувствовала себя неуютно.
Александр пригласил её на кухню, сел напротив, посмотрел в глаза.
— Мамка, конечно, устроила драму, да? — хмыкнул он, добавляя сахар в чай.
Вика надулась.
— Она меня не понимает, — буркнула она. — Только деньги, деньги, деньги…
Александр понимающе кивнул.
— Да уж, она всегда такая была.
Понимание со стороны отца успокаивало, но внутри всё равно что-то скребло.
Чай закончился, а Александр не приглашал её остаться. Вика начала нервничать.
— Ну… Пап, я могу тут пока пожить? — осторожно спросила она
Александр вздохнул, отвёл взгляд.
— Викусь, ты же понимаешь… У нас тут малыш, у меня жена, места мало, да и она… ну, не в восторге будет.
Вике словно дали пощёчину.
— То есть ты меня не оставишь?
— Ну, доча… Ты ж взрослая, ты всё понимаешь.
Понимать не хотелось.
Александр полез в карман, достал мятые купюры, положил перед ней.
— Вот, держи, пятьсот рублей. На первое время.
— Пятьсот рублей?! — в глазах Вики вспыхнуло возмущение. — Да на эти деньги даже в кафе нормально не поешь!
— Ну, а что ты хочешь? Я же тебе объяснял, у нас тут свои расходы…
Она стиснула зубы, с отвращением уставившись на деньги. Александр ободряюще хлопнул её по плечу так, будто ничего страшного не произошло.
— Не вешай нос, справишься!
…Вика не сдалась сразу. Она не могла вернуться к матери так быстро: гордость не позволяла. Девушка скиталась по друзьям, но никто не мог приютить её надолго. Одни жили с родителями, другим едва хватало денег на себя.
Через неделю она вернулась домой. Ирина не проронила ни слова. Не спросила, где была. Не сказала «я же говорила». Просто посмотрела на дочь и поставила перед ней тарелку с пюре и котлетой.
— Иди мой руки и ужинай, — спокойно сказала мать.
Вика не стала спорить. Впервые за долгое время.
Ела она тихо. Очень тихо. Ирина не расспрашивала. Не давила, не насмехалась, не напоминала, как уверенно дочь хлопнула дверью всего неделю назад. Мать занялась своими делами и продолжила хлопотать на кухне.
Вика сидела, не поднимая глаз, но по тому, как крепко она сжимала вилку, было ясно: внутри всё кипит от эмоций.
Наконец дочь выдохнула, отодвинула тарелку и тихо сказала:
— Он всегда был таким?
Ирина поставила чашку в раковину, протёрла столешницу.
— Всегда, дорогая.
Вика обиженно поджала губы.
— Просто мне раньше… — сбивчиво начала она.
— Не нужно на него рассчитывать. Я тоже в своё время усвоила этот урок.
Дочь кивнула, пристыженно глядя куда-то в пол.
Ирина не чувствовала ни злорадства, ни торжества. Только облегчение. Вика увидела своего отца по-настоящему. Не через призму маминого опыта, не через чужие рассказы, а своими глазами.
