Кира открыла дверь своим ключом, зашла в коридор квартиры и прислушивалась. В доме было очень тихо. Радик ещё не вернулся со школы, а мама, вероятно, спала после ночной смены. Кира на носочках зашла на кухню и вздрогнула. За столом сидела мать, а по щеке её текла слеза. Ирина Константиновна, даже, не заметила что зашла её дочь. Мама рассматривала фотографию в семейном альбоме и, почему-то, плакала.
— Мама, что случилось? — взволнованно спросила Кира и подошла поближе к матери. Она увидела, что это её студенческие фотографии, примерно, 2011 год. Хотя в то время, становились популярными электронные фото, Одинцовы, по старинке, предпочитали бумажный формат фотографий, которые бережно хранили в альбомах.
Именно такие фото сейчас рассматривала мать Киры. Перелистывала альбом и плакала. Ирина Константиновна высморкалась, вытерла слёзы и посмотрела внимательно на дочь:
— Кирочка, ты не обижайся, но я Мише позвонила.
— Зачем, мама, кто тебя просил? — растерялась Кира.
— Я не могу видеть, как ты мучаешься, — губы Ирины Константиновны снова задрожали, — я просто спросила у него, что между вами произошло.
— Поскольку ты плачешь, мама, я так понимаю, что его ответ тебя не удовлетворил, — ухмыльнулась дочь, — не нужно больше вмешиваться в наши отношения. Мы сами разберёмся.
— Как же вы разберетесь, если спустя месяц, даже, не поговорили ни разу. Ты знаешь что Михаил звонит Радику, а сын сбрасывал его долгое время, а потом, и вовсе заблокировал? Родион не желает разговаривать с Мариной — с твоей свекровью. Её он, тоже, заблокировал!
— Нет, Радик ничего мне не говорил, — растерялась Кира.
— Конечно, он не хочет тебя волновать. Но Марина приезжала сегодня утром. Только я легла спать после ночной смены, вдруг, звонок. Она залетела в квартиру как фурия. Начала кричать, скандалить, что если мы будем запрещать Родиону видится с ними, то они с Мишенькой подадут в суд.
— Хорошо, — устала вздохнула женщина, — я поговорю с сыном, когда он вернется из школы.
— И это все? Это все, что ты скажешь? — развела руками Ирина Константиновна и уставилась на дочь.
— А что я ещё должна сказать? Обсуждать Марину Афанасьевну у меня нет желания. Она мне за эти годы вот где сидит, — Кира провела ребром ладони по своей шее. Тем более у меня есть проблемы поважнее, чем моя свекровь. Она долго добивалась того, чтобы мы с Мишей разошлись…
— Она совсем не хотела этого, Кирочка, в чём ты говоришь? — удивилась мать.
— Если она не говорила тебе об этом открыто — это не значит, что она этого не хотела. Думаешь, я не видела её довольное лицо, когда мы скандалим с Мишей? В общем, ладно, хватит. Мне сейчас не до нее! В конце концов, если хочет, пусть подаёт в суд. Мне всё равно.
— Какие же это у тебя, доченька, более важные дела и проблемы, если ты, даже, не спрашиваешь о чём я разговаривала с твоим мужем? — покосилась на Киру Ирина Константиновна.
Кира молча подошла к столу и положила запонку, которую всё это время держала в руках:
