— Знаю. Жанна Максимовна предупредила. Я Галина Леонидовна, — женщина протянула руку для рукопожатия и как только Кира протянула ладонь, сжала ее, что есть силы. Кира, даже, «ойкнула», но тут же посмотрела Галине в глаза и заметила, что глаза у нее добрые. Видимо «строгость» — одно из требований к ее работе, — ты, Кира, располагайся здесь, занимайся своими делами, а я отведу в комнату Элеонору Макаровну и вернусь, приготовлю ей завтрак.
Кира только кивнула, она никак не могла отойти от испуга. Когда же Галина Леонидовна вернулась и женщины разговорились, она немного успокоилась. Галина не была ни злой, ни строгой. Она объяснила, что иначе с Элеонорой Макаровной нельзя. В молодости женщина была очень властной, строгой, весь дом держала железной рукой:
— Бабушка закатывала скандалы по любому поводу. Она не умела держать себя в руках, — вздохнула Галина Леонидовна, — конечно, судя по рассказам Жанны, но я ей верю. Старуха и сейчас пытается командовать, а когда злится, впадает в настоящую ярость. Несмотря на хрупкость своей конструкции, силы в её руках немерено.
— Она что же, бросается в драку? — от удивления Кира широко открыла глаза и застыла с открытым ртом.
— Ещё как! Я же тебе говорю! И это она больна, да и возраст 88 лет! Представляю, что она в молодости вытворяла. Не знаю, как Жанна ее терпела. Досталось ей бедной немало. Бабушка ведь воспитывала её. Мама Жанны умерла после родов, а бабка забрала из роддома. Сама подняла. Отец Жанны — сын Элеоноры Макаровны к воспитанию дочери и палец не приложил.
— Я знаю об этом. Я многое знаю о Жане. Мы ведь с ней с самого раннего детства знаем друг друга, — с улыбкой ответила Кира, — и Элеонору Макаровну я знаю. Мы ведь раньше были соседями. Кира задумалась. Она помнит крутой нрав соседки по тамбуру, а сейчас сиделка Элеоноры Макаровны говорит что бабушка Жанны не умеет контролировать свои эмоции.
— Так вы знакомы что ли? Значит, ты подруга Жанны? — вырвала Киру из состояния задумчивости Галина Леонидовна, а затем добавила, — постой-ка, а что же это… ты к подруге детства в дом устроилась работать служанкой? — глаза сиделки чуть не вывалились из орбит.
— Помощницей по хозяйству, — покраснела Кира, — так сложились обстоятельства. У меня сейчас сложный период в жизни, срочно нужна была работа.
— Что же это, другой работы не нашлось? — нахмурилась Галина Леонидовна, — ты не обижайся, я не осуждаю. Сама ведь сиделкой работаю. Работать горничной — тяжелый труд, часто, неблагодарный. Но…. я впервые слышу, чтобы подруга детства, которая очень близко дружат до сих пор, работала служанкой. Не хорошо это, детка. Не хорошо! Ваша многолетняя дружба может закончиться на этом. Ну… ладно, ладно не буду тебя мучить. Работай, осматривайся, а я кашу сварю Элеоноре Макаровне.
Долго молчать у Галины Леонидовны не получилось. Спустя пару минут она снова завела разговор:
— Значит, Кира, соседями вы были? Ты и отца Жанны знала?
