— Да, хорошо, я всё поняла, — смутилась Кира.
— Вот и хорошо. Ты всегда понимала меня с первого слова. Надеюсь, ты ничего не говорила Галине Леонидовне? — спросила Жанна и замерла в ожидании ответа.
— Нет, нет я ничего не говорила, — на свой страх и риск соврала Кира и тут же подумала о том, что завтра с утра нужно будет поговорить с Галиной Леонидовной. Сиделка показалась ей доброй женщиной, Кира была, почти, уверена, что помощница бабушки Жанны не выдаст её.
— Вот и хорошо, замечательно! — произнесла с улыбкой Жанна, попрощалась с подругой и отключила телефон.
— Зачем ты её сюда притащила, Жанка? — Жанна услышала за спиной голос своей бабушки.
— Бабуля, кого ты имеешь в виду? — внучка улыбнулась, присела в кресло и закинула ногу на ногу. Жанна сегодня безумно устала и хотела побыстрее лечь в постель.
— Сама знаешь кого, — сверкнула глазами Элеонора Макаровна, — я не люблю её и не хочу, чтобы она сюда приходила. Нашла, тоже мне, подругу.
— Да о ком ты говоришь, бабушка? — вышла из себя Жанна, — ты имеешь в виду Виту — жену полковника Липкина?
— Я имею в виду твою одноклассницу. Она мне не нравится, и никогда не нравилась, и я не хочу видеть её в своём доме, — старушка ударила своей клюкой об пол, а глаза внучки поползли на лоб. Как она могла узнать Киру? Столько лет прошло. В последний раз бабушка видела Одинцову лет 15 назад. Но, в следующий момент Жанна немного расслабилась. Элеонора Макаровна продолжила ругать внучку, — портфель бросает где ей вздумается, смеётся на весь дом. Неужели она не может делать уроки у себя дома?
Жанна поняла, что бабушкина деменция снова даёт о себе знать. В последнее время периоды ясного ума и помутнения чередуются всё чаще. Иногда непонятно, о чём конкретно говорит бабушка — рассказывает ли она о сегодняшних событиях, или о событиях полувековой давности.
— Хорошо, бабуля, мы с подружкой будем делать уроки каждый у себя дома, — спокойно ответила внучка и добавила, — пойдём, я провожу тебя в твою спальню. Пора спать.
Едва Жанна и её бабушка зашли в комнату, как из ванной вышла Галина Леонидовна. Женщина принимала душ. На её голове был тюрбан из полотенца, а сама она была в банном халате:
— Ой, А что это? — испугалась сиделка, — Она же спала. Вот только что храпела в своей постели. Вот ведь хитрая какая — притворилась.
— Галина Леонидовна, я хочу, чтобы этого больше не повторялось. Вам ясно? — спокойно, безэмоционально произнесла Жанна, но Галина Леонидовна знала: это тон означает, что Жанна Максимовна в бешенстве.
— Я поняла Вас. Всё сделаю, — слегка поклонилась сидела. Жанна Максимовна собралась уйти из комнаты, как вдруг остановилась в дверях и, не оглядываясь, спросила:
— Галина Леонидовна, как Вам новая помощница по дому? Надеюсь, вы познакомились?
— Да, познакомились, конечно. Несколько раз сталкивались на кухне сегодня, немного поговорили, — пожала плечами сиделка и отвела глаза.
— Что она Вам рассказывала о себе? Она говорила Вам о том, как попала на работу в мой дом?
