Для Киры произошедшее было не просто неожиданностью, а ударом, от которого она никак не могла оправиться. Все произошло две недели назад. За это время Михаил ни разу не позвонил, а лишь однажды перевел некую сумму на карту Кире. Вместе с деньгами пришло сообщение: «в качестве алиментов.»
Сердце Киры сжалось от боли. Она никак не могла понять, за что Михаил так с ней поступает? Двенадцать лет жили вместе, любили, родили и воспитывали сына, неужели она не заслужила хотя бы каплю уважения.
Кинул деньги на карту, как кость собаке. Не позвонил, не спросил как дела у нее и у сына. Кира глубоко вздохнула. Она не хотела больше думать о Михаиле. Отгоняла от себя мысли о нем и о том, что предстоит развод. Придется снова встретиться с мужем, а Кире этого очень не хотелось. Ей казалось, что ее сердце не выдержит.
****
Жанна быстро ввела свою подругу в курс дела, передала записку с заданиями на сегодня, чмокнула в щеку и поспешила по делам. Кира осталась одна посреди огромной кухни, напичканной самыми современными бытовыми приборами и техникой.
Женщина надела фартук, огляделась по сторонам, улыбнулась и начала рассматривать внимательно ящечки, полки, подставки и все самые укромные уголки. Она собиралась хорошенько «познакомиться» с кухней, прежде чем заняться приготовлением завтрака и обеда.
— Кто это в наших шкафах роется? — раздался тихий голос за спиной. Кира вздрогнула и оглянулась. Позади нее стояла сгорбленная, маленькая старушка с клюкой.
— Доброе утро, — улыбнулась новая кухарка, — я не роюсь! Я хочу познакомиться с кухней. Я ваша новая помощница по хозяйству.
— Какая еще помощница? Знаем мы таких помощников! Или ложек не досчитаемся, или фарфора! Жанна! Жанка! — попыталась крикнуть старуха, но сил не хватило.
— Постойте, не волнуйтесь. Элеонора Макаровна, Вы не помните меня? Я — Кира Одинцова, дочь Ирины и Дмитрия, ваших соседей по старой квартире на улице Суворова, помните? — поспешила объяснить Кира.
— Нет, не помню. Какой еще Ирины? Гвоздевой что ли? — нахмурилась старуха и пожевала губами.
— Нет, Одинцовой Ирины. Мы все вместе жили в «Доме медиков» на Суворова, но потом мы квартиру продали и переехали.
Старуха стояла, морщила лоб, пыталась что-то вспомнить, но у нее ничего не получалось. Затем бабушка Жанны оглянулась по сторонам и шепотом произнесла:
— А конфеты у тебя есть? Дашь конфету?
— Какие еще конфеты, — прозвучал громкий, уверенный голос. Кира и Элеонора Макаровна вздрогнули и посмотрели на входную дверь. В двери стояла широкоплечая, мощная женщина в белом халате, рукава которого были закатаны до локтя. Это подчеркивало смуглость ее кожи и ширину плеч, — нельзя ей конфеты, у нее сахар повышен.
—— Здравствуйте, дрожа всем телом, поздоровалась Кира, — а я новая помощница по дому. Меня зовут Кира Красильникова.
