На столе лежал старый блокнот. На первой странице — запись её рукой: «Просто жить. Без страха. Без вины.»
Именно с этого начиналась её новая глава. Без криков. Без объяснений. Без тех, кто приходил — не спрашивая.
На третий день после ухода Олега в дверь позвонили. Тихо, будто кто-то сомневался, стоит ли вообще стучать.
Анна посмотрела в глазок — он. С коробкой. Без куртки, в мятой толстовке. Как будто специально пришёл «ненадолго».
— Привет, — он говорил спокойно, почти мягко. — Я за вещами. Там в шкафу в коридоре остались мои наушники и коврик с кухни. А ещё кресло. Помнишь, то, которое я заказывал?
— Ты забрал всё, что считал своим, сразу, — она не открывала дверь полностью. — Это — часть моего дома. Моей жизни.
— Я не спорю, — чуть усмехнулся он. — Но разве нельзя хотя бы по-человечески?
Слово «по-человечески» ударило не громко, но точно.
— По-человечески, — повторила она. — Это когда не кричат в три ночи, не обвиняют, не молчат неделями. Ты хочешь по-человечески — поздно.
Он посмотрел на неё — и в его глазах что-то дрогнуло. Обиделся. Но не ушёл.
— Ань, ты понимаешь, что это… ненормально? Всё так резко. Мы же не чужие.— Уже да, — спокойно ответила она. — Совсем.
Он постоял, опустил взгляд, затем тихо бросил:
— Зря ты это всё делаешь. Одна не вытянешь.
И ушёл. Не хлопнул дверью. Не оглянулся.
На следующее утро раздался звонок. Неожиданно — номер был незнакомый.
— Анна? Это я, Артём Сергеевич.— Ты что там устроила, а? Совсем, что ли, берегов не видишь? Замки сменила? Мы с Надеждой к тебе как к родной относились, внука ждали, помогали, ремонт этот делали… А ты теперь как с чужими. Мы тебе чем помешали?
— Потому что вы и есть чужие, — сказала она, стараясь говорить спокойно. — И замки — это не жест. Это защита.
— Ты что, забыла, кто ремонт в квартире делал? Кто эти обои клеил, люстру вешал, посудомойку подключал? Деньги от нас шли! А теперь всё это — твоя собственность?
Анна молчала. Он ждал, потом с нажимом добавил:
— И не строй из себя невинную. Я врач, между прочим, и очень хорошо вижу, когда человек играет. Мы с Надеждой видели, как ты с этим Юрием из бухгалтерии кокетничала. И не надо делать вид, что это было просто весело. Ты думаешь, никто не замечал?
Сердце сжалось. Не от вины — от того, что даже спустя столько времени они продолжали цепляться за эту ложь. Ей нужно было сказать что-то. Но вместо крика она просто разъединила звонок.
В тот же вечер она вытащила на балкон ящик с вещами Олега. Старые футболки, зарядки, его книга по маркетингу с загнутыми уголками, плед в серую клетку. Всё, что могло цепляться. Всё, что он «забыл».
Ящик стоял у двери сутки. Никто не пришёл.
На следующий день к подъезду подошла Кристина. Без звонка, без сообщений — как будто ей и вправду было всё равно, примут её или нет. Анна сразу узнала её: та самая Кристина с корпоративных фото, на которых Олег слишком откровенно смотрел в её сторону. Тогда она не была уверена, что у них может быть нечто большее, но теперь всё стало на свои места.
