— Когда я приходила из школы, бабушка мне радостно рассказывала, что ты звонила. Сочиняла, что ты передавала мне привет и обещала скоро приехать. Я, дурочка наивная, ждала. Но ты никогда не перезванивала. И я догадалась, что бабушка меня обманывала. Хотела, чтобы я думала, что ты помнишь обо мне и любишь. И я подыгрывала ей, чтобы не расстраивать. Вот так мы обманывали друг друга все эти годы, — с горечью сказала Катя.
— Я в школе врала подругам, что мама звонила, поздравила и прислала кучу денег на подарки. Что ты зарабатываешь на квартиру, скоро её купишь и приедешь за мной. И сама в это верила. Слишком жестокой была правда, что ты просто бросила меня и не вспоминала.
— Я вспоминала… — сказала мать, но Катя перебила, продолжая рассказывать.
— После девятого класса я пошла в колледж, чтобы научиться шить и зарабатывать, помогать бабушке. Через год я уже шила платья и ночные рубашки её приятельницам. Они платили мне за это. Немного, но я ужасно гордилась. Вместо того чтобы бегать на танцы и гулять с парнями, я сидела вечерами за швейной машинкой…
— Прости меня, дочка, — произнесла робко мать.
— Не называй меня так! — взвизгнула Катя.
Казалось, даже хрустальные рюмки в серванте звякнули от возмущения.
— Так чего приехала? А, тебя выгнал твой любовник. Нашёл моложе. Так тебе и надо. Теперь ты знаешь, как чувствует себя человек, которого предают.
— Катя, — укоризненно сказала бабушка.
Катя так на неё взглянула, что бабушка сразу замолчала.
— Ты зачем её впустила? Она не только меня бросила, она и тебя забыла. — Вон как вырядилась. Прямо вселенская скорбь и покаяние. — Катя упёрлась гневным взглядом в мать. — Тебя не волновало, как мы жили здесь вдвоём. Ах, да, ты же тысячу нам раз в год посылала. От сердца отрывала, наверное.
— Послушай, я хочу объяснить…— снова начала мать.
— Ничего не хочу слышать. Поздно оправдываться. Нечем тебе оправдаться передо мной. — Катя вскинула руку, показывая на дверь. — Уходи!
— Катя, зачем ты так?! Она же твоя мать… — вступилась бабушка.
— А где эта мать была, когда я болела? Ты сидела рядом со мной и от бессилия плакала. А когда я лежала в больнице, ты, а не она приходила ко мне и приносила бульон. А к другим детям приходили мамы, целовали их… — Голос Кати дрогнул, в нём послышались слёзы. Но Катя взяла себя в руки. — Уходи! — твёрдо повторила она.
Плечи матери опустились, она медленно двинулась к проходу, и Катя отошла в сторону, пропуская её. До неё долетел запах приторно-сладких духов. Прилипчивый, въедливый запах. Катя задержала дыхание, но вся комната пропиталась этим ужасным запахом. Как она раньше его не почувствовала?
Бабушка тоже вышла в прихожую, а Катя бросилась на кухню, рванула на себя створку окна, глубоко вдохнула свежего воздуха, пытаясь избавиться от приторного запаха духов. В окно влетали звуки города, громкие голоса. Катя дышала ртом, стараясь успокоиться.
— Закрой окно, простудишься, — сказала за спиной бабушка.
Катя прикрыла окно и повернулась к ней.
— Ушла?
