Ирина проснулась от боли. Что-то снилось ей перед тем, как проснуться, что-то важное. Но боль отвлекла, Ирина тут же забыла свой сон. Никогда так не болел живот, даже в поясницу отдавало.
Ирина лежала, прислушиваясь к боли. Вроде стала стихать. Она осторожно села на кровати, но как только попыталась встать, боль снова пронзила живот. Она вскрикнула и сползла с кровати на пол. На коленях доползла до комода, где оставила на зарядке телефон.
Так в «скорую» и звонила, стоя на коленях и опираясь другой рукой в пол. «Надо успокоиться, „скорая“ сейчас приедет, — уговаривала себя Ирина. — А дверь? Надо же открыть дверь!» Ирина на коленях поползла в прихожую. Боль пульсировала в ней, живот горел огнём.
Она попыталась выпрямиться, чтобы открыть задвижку на входной двери, но боль резанула с новой силой. На глазах выступили слёзы. Вот чем страшно одиночество. Не тем, что некому подать стакан воды, а тем, что некому открыть дверь для спасения. Ирина до крови прикуси губу и сделала ещё одну попытку. Она всё же открыла дверь и потеряла сознание.
Сквозь туман в голове, вспышками до неё долетали какие-то фразы, её о чем-то спрашивали. Она даже отвечала или ей так казалось.
Очнулась она в палате, в окно слепило низкое осеннее солнце. Ирина дёрнулась, отворачиваясь от слепящих лучей, и тут же скривилась от боли под грудиной. Живот казался большим и вздутым, но боли практически не было.
Совсем недавно, когда в очередной раз пыталась расстаться с Евгением, она думала, что лучше умереть, чем так жить. Мужа нет, нет и детей. Никого нет. Зачем жить? А ночью испугалась, хваталась за жизнь. Поняла, как страшно умереть вот так, внезапно, в одиночестве.
— Очнулась? Сейчас медсестру позову.
Ирина повернула голову на голос и увидела рядом ещё одну кровать, на которой лежала полная женщина неопределённого возраста, во фланелевом халате с жёлтыми цветами по голубому полю.
Вскоре в палату вошла медсестра.
— Как вы себя чувствуете? — спросила она у Ирины.
Молодая, румяная. Или так казалось от медицинской розовой шапочки на ней?
— Хорошо, — ответила Ирина. — А что со мной?
— Сейчас придёт доктор и всё вам объяснит, — сказала девушка в розовой шапочке и пошла к двери.
Ирина увидела толстую русую косу до пояса. Неужели девушки ещё носят косы?
— Ты в гинекологии. Тебя часа два назад в палату привезли. Горазда ты спать, девонька, — сказала соседка по палате.
Девонька. В последнее время её всё чаще называли женщиной или гражданкой в магазине и транспорте. Ирина чувствовала себя старухой. Хотя, какая она старуха? Сорок два всего. Может, поэтому, когда кто-то пытался познакомить её с очередным женихом, она отмахивалась, говоря, что её время прошло, поздно, не нужен ей никто. Поэтому и пыталась расстаться с Евгением, но он всё время возвращался к ней.
— Как вы себя чувствуете? — В палату вошёл доктор лет пятидесяти.
— Доктор, а что случилось? Мне давали наркоз? Операцию делали? Я словно воздушный шар проглотила.
— Семёнова, вас ждут в перевязочной, — сказал доктор соседке.
