Егор только сейчас заметил, что на госте надета совершенно новая рубашка. Даже заломы на рукавах еще остались. Новый джемпер топорщился на плечах. Весь одет с иголочки, словно только что из магазина. Только на ногах старые тапки отца.
— Не жмут? — спросил Егор, показывая на тапки.
— Нет, — ответил удивлённый и растерянный гость.
— Егор, как ты разговариваешь? Что ты себе позволяешь? Это мой друг, и я не позволю оскорблять его… — Пришла в себя мама.
— Это и моя квартира. Часть её записана на меня. А вы не знали, Павел Петрович? Даже если мама вас пропишет, вы никогда не сможете владеть все квартирой. Так что решить квартирный вопрос за счёт мамы вам не удастся. Вы удивлены? Расстроены? Она, как погляжу, денег на вас не жалела, приодела вас. Хорошо утроились, Павел Петрович.
— Егор! Прекрати немедленно! — лицо мамы от возмущения покрылось красными пятками. — Это мои деньги, что хочу, то и буду с ними делать.
— Он что, запудрил тебе мозги? Ты покупаешь ему одежду, даришь подарки, даже тапки отца разрешаешь носить. Мама, очнись. Он же по миру тебя пустит. Не успеешь оглянуться, как окажешься на улице или того хуже.
— Егор… — мама схватилась за сердце, осела на диван и тяжело задышала, закатив глаза.
— Мама! Что с тобой, мама?! «Скорую?» Сейчас. — Егор бросился в прихожую, достал из кармана куртки телефон и набрал номер. — Сейчас, мам, они приедут, все хорошо, ты только дыши, не умирай, мам. — Егор сидел перед ней на корточках и гладил по руке, успокаивая. Мама стала дышать ровнее, но была очень бледная.
Егор даже не удивился, когда открылась дверь и вошли врачи. Они засуетились вокруг мамы, потом принесли носилки и вынесли её из квартиры. «Скорая» с сереной понеслась по улицам города. Егор ехал с мамой. Только в больнице он вспомнил про Павла Петровича. Странно, но как только маме стало плохо, он куда-то исчез. «Сбежал? Вот почему дверь оказалась открытой», — догадался Егор.
Вскоре вышел врач и сказал, что у мамы предынфарктное состояние. Вовремя вызвали «скорую», инфаркт удалось предупредить. К маме Егора не пустили.
Он поехал домой. Войдя в квартиру, он не увидел следов пребывания в ней Павла Петровича, словно его никогда и не было. Новую одежду он прихватил с собой, как и все свои вещи. Тапки отца валялись в прихожей. Егор машинально поставил их на свое законное место.
В спальне на кровати валялась пустая мамина шкатулка. Украшения пропали. Их было не так много, но их дарил маме отец.
Когда Егор высказывал Павлу Петровичу свои подозрения, он всё же не ожидал, что тот действительно окажется мошенником. Хотел напугать только, чтобы не вздумал обмануть мать.
А если бы Егора не оказалось рядом? Страшно даже представить, что могло бы случиться. Он сомневался, что имя у маминого «друга» подлинное. Мама слишком доверчивая. Вряд ли она видела его документы.
