— Мам, опять готовила весь день? — качает головой Артём. — Мы бы могли привезти еду.
— Ещё чего, — фыркает Нина Васильевна. — Что за пикник на даче без домашней еды? Проходите, накрыла на веранде.
День течёт неспешно и приятно. Они обедают, потом Артём помогает матери чинить забор, а Лена собирает смородину. Когда солнце начинает клониться к закату, они снова собираются за столом — теперь на ужин.
— У нас новость, мам, — вдруг говорит Артём, наливая чай.
Лена вскидывает голову. Они не договаривались говорить сегодня о квартире!
— Какая новость? — с любопытством спрашивает Нина Васильевна, ставя на стол варенье.
Лена решает действовать прежде, чем Артём всё испортит.
— Нина Васильевна, — она смотрит прямо на свекровь, — я хотела с вами посоветоваться. Артём предложил переписать мою квартиру на вас. Чтобы вам было удобно.
Свекровь замирает с ложкой в руке:
— Что?..
— Ну да, — подхватывает Артём, не замечая растерянности матери. — Та, которую от бабушки, в центре. Мол, вам там было бы лучше, а Лена ведь «не нуждается».
Наступает такая оглушительная пауза, что слышно, как шмель бьётся в оконное стекло. Нина Васильевна медленно опускает ложку.
— Переписать… на меня? — она переводит взгляд с сына на невестку и обратно.
— Да, мам, — Артём улыбается. — Тебе нравится идея? Там и поликлиника рядом, и магазины хорошие. А твою квартиру можно будет сдавать или продать.
Нина Васильевна смотрит на него с прищуром, её рука сжимает салфетку:
— Приятно? Ты совсем с ума сошёл? Ты серьёзно думал, что я приму в подарок чужую квартиру? От невестки? Серьёзно?
Артём краснеет. Его улыбка медленно исчезает.
— Ну… я думал, это добрый жест…
— Добрый? — Нина Васильевна качает головой. — Добрый был бы — помочь мне с ремонтом на даче, а не подсовывать юридическую чепуху.
— Мам…
— Лена, — свекровь поворачивается к ней, — прости его. Глупость сказал. Пусть голову проветрит.
Лена выдыхает. Она ожидала чего угодно — обиды, недоумения, даже радости. Но не такой категоричной поддержки.
— Я не обижаюсь, — говорит она. — Я просто хотела открытого разговора.
Артём смотрит на них обеих растерянно.
— Я не понимаю, почему вы так реагируете, — говорит он. — Это был бы подарок. От чистого сердца.
— Сынок, — мягко произносит Нина Васильевна, — мне почти шестьдесят два. В моём возрасте принимать такие подарки — это не только неприлично, но и глупо. Что будет, если я завтра заболею? Или — не дай бог — уйду? Лена останется без своего имущества, а ты с квартирой, которая уже не принадлежит семье.
— Но я думал…
— Нет, ты не думал, — обрывает его мать. — Лена правильно сделала, что заговорила об этом прямо. Это её квартира, её наследство. И я никогда не приму такой подарок.
Артём опускает голову. Впервые за эти дни Лена видит в его глазах понимание — медленное осознание того, что он предложил.
Разговор медленно переходит на другие темы. Они ужинают, обсуждают планы на лето, новую выставку в музее. Но что-то изменилось — будто воздух очистился после грозы.
