— Времена-то другие, а семейные ценности вечны, — не отступала свекровь. — Я за вашим отцом всегда как за каменной стеной. И детей вам давно пора бы. В вашем возрасте мы уже двоих растили.
Двадцать три шага до спальни. Аня мысленно преодолела это расстояние, а потом физически прошла его, стараясь сохранить достоинство.
В спальне она включила ноутбук. Теперь её рабочее место ютилось на краешке туалетного столика. Кабинет заняли родители Ильи, а её книги, ежедневники и учебные материалы переместились в коробки под кроватью.
Ночью Илья обнял её со спины.
— Не обижайся на маму, — прошептал он. — Она просто другого поколения. Им нужно время освоиться.
— А нам? — спросила Аня в темноту. — Нам тоже нужно время?
— Не будь эгоисткой, — Илья погладил её по плечу. — Это моя семья. Всего полгода.
— Я думала, я теперь тоже твоя семья.
Он не ответил, только вздохнул и повернулся к стене.
Утром Аня проснулась от громких голосов. Шесть утра в воскресенье — её единственный шанс выспаться.
— Настоящая хозяйка встаёт с рассветом! — Маргарита Павловна уже гремела посудой. — Илюша, объясни своей жене, что женщина должна быть на ногах раньше мужчины.
Аня натянула одеяло на голову. Когда-то воскресенья означали поздние завтраки, кофе в постели, неспешные разговоры о будущем. Теперь в их доме установился новый регламент.
Спустившись на кухню через час, она обнаружила супругов Кравцовых за завтраком. Илья уже ушёл на пробежку.
— А вот и наша соня, — улыбнулась Маргарита Павловна. — Садись, я кашу сварила. Овсянка полезнее твоих кофейных экспериментов.
Аня молча налила себе кофе из турки.
— Ты что, игнорируешь мамину кашу? — нахмурился Виктор Ильич. — Маша старалась.
— Маргарита, — машинально поправила Аня.
— Что?
— Её зовут Маргарита Павловна, а не Маша.
Наступило неловкое молчание. Свёкор кашлянул:
— Для меня она тридцать пять лет Маша. И ничего, живём душа в душу.
— Извините, — Аня опустила взгляд. — Я не хотела вас задеть.
В этот момент вернулся Илья — раскрасневшийся, в спортивном костюме.
— Всем доброе утро! — он чмокнул мать в макушку. — Что на завтрак?
— Каша, сынок. А твоя жена отказывается есть, — пожаловалась Маргарита Павловна. — Только свой кофе пьёт, как студентка какая-то.
Илья удивлённо посмотрел на Аню:
— Мама же старалась. Неужели так сложно?
— Я не голодна, — тихо ответила Аня.
— То-то и оно, — подхватила свекровь. — Худая как тростинка. Какие тут дети, с таким подходом?
Аня поставила чашку и вышла из кухни, ощущая, как сдавливает грудь. В их уютном когда-то доме ей становилось всё труднее дышать.
Дни потянулись один за другим. Пятничные разговоры с выключенными телефонами остались в прошлом — теперь каждый вечер Виктор Ильич включал телевизор на полную громкость.
Любимую музыку Ильи сменила радиостанция для старшего поколения. Цветы на подоконниках были переставлены, потому что «мешают свету».
Однажды вечером Аня случайно услышала разговор свекрови по телефону:
