— Ключи от квартиры должны перейти ко мне, ты это понимаешь? — Валерий навис над столом, впиваясь в меня взглядом, словно коршун в добычу.
Я втянула воздух сквозь стиснутые зубы.
Целый год прошел с тех пор, как мамы не стало, но отчим впервые заговорил о квартире с такой прямолинейностью.
— Эта квартира досталась мне по наследству, все документы оформлены, — мой голос предательски дрогнул.
— Документы! — он фыркнул, разбрызгивая слюну по полированной поверхности стола. — Двенадцать лет я относился к тебе как к родной дочери.
Двенадцать лет прожил в этих стенах. И что теперь? Выставляешь меня на улицу?
Я медленно покачала головой, ощущая, как внутри нарастает знакомое напряжение. Этот разговор повторялся уже в третий раз за неделю, и с каждым разом накал только усиливался.
— Никто тебя не выгоняет прямо сейчас. Просто юридически эта квартира…
— К черту юридические тонкости! — его кулак грохнул по столу, заставив подпрыгнуть чашку. — Думаешь, я не понимаю твоих мотивов? Выждала, когда Татьяны не станет, и теперь решила от меня избавиться?
Вдоль позвоночника пробежала волна холода. Так он всегда называл маму в моменты ярости — по имени, словно стирая её материнский статус.
— Не смей говорить о ней в таком тоне, — слова вырвались еле слышным шепотом.
Валерий подался вперед, обдавая меня кислым запахом.
— А что ты мне сделаешь? Расскажешь всем знакомым, какой я ужасный? — его голос понизился до шепота, от которого мурашки побежали по коже. — Марина, давай начистоту.
Мне известны вещи, способные разрушить светлую память о твоей ненаглядной мамочке.
Я знаю, от кого ты на самом деле. И, поверь, тебе совсем не захочется, чтобы эта информация стала достоянием общественности.
Пальцы непроизвольно сжались в кулаки под столом. Дрожь пульсировала изнутри — не от страха, а от яростного бессилия.
— Уходи, — слова вырвались резко, будто осколки.
— Что? — его брови взметнулись вверх.
— Уходи немедленно. Это мой дом.
Валерий выпрямился, на лице промелькнуло замешательство, но тут же сменилось кривой усмешкой.
— Ты об этом пожалеешь. Я всего лишь хотел решить всё по-хорошему.
Когда дверь за ним захлопнулась, я бессильно опустилась на стул. Телефон завибрировал: сообщение от Светланы: «Всё кончилось? Он ушел?»
Не успела набрать ответ, как в дверь постучали. В глазок я увидела Ирину Петровну — соседку с первого этажа, с обеспокоенным лицом.
— Дорогая, у тебя всё в порядке? — спросила она, когда я открыла. — До меня доносились повышенные тона.
— Всё нормально, Ирина Петровна, — я выдавила подобие улыбки. — Так, семейный разговор.
— Семейный, как же, — пожилая женщина поджала губы. — Он и при Танечке вёл себя неподобающе, а теперь и подавно…
Будь с ним осторожнее, слышишь?
Я кивнула, благодаря за беспокойство, и вернулась в квартиру. Телефон снова завибрировал.
— Света? — ответила я.
— Он опять заявлялся? — в голосе подруги звучала тревога.
— Да. Теперь угрожает раскрыть какие-то секреты про маму.
— Какие ещё секреты?
