— Конечно. Я как раз хотела спросить вас про украшения, которые Леша…
— Мариночка, — перебила она. — Приезжай. Только одна.
В голосе было что-то такое, от чего желудок свело судорогой.
Через час я стояла у двери квартиры Тамары Павловны. Она открыла сразу, будто ждала за дверью.
— Проходи, садись, — сказала она, избегая смотреть в глаза.
Мы сели на кухне. Свекровь поставила передо мной чай, но сама не пила. Крутила в руках ложечку, а потом вдруг положила ее на стол со звоном.
— Он соврал тебе, — сказала она тихо. — Алексей. Он не отдавал мне твои украшения.
Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица.
— Что?
— Он их продал. Две недели назад. Я пыталась его остановить, кричала, умоляла. Он не послушал.
— Но он же сказал…
— Он сказал мне, что ты знаешь. Что согласилась. А потом вчера вечером позвонил и попросил подыграть ему. Сказать, что украшения у меня. Я сначала согласилась, но всю ночь не спала. Не могу я этого делать, Мариночка. Не могу врать.
Руки задрожали. Я поставила чашку, боясь разбить.
— Зачем он их продал?
— Говорил про инвестиции. Что вложит деньги, приумножит их. Что ты потом спасибо скажешь. Я ему говорю: «Алексей, это же не просто золото, это память!» А он: «Мама, ты не понимаешь, это правильное финансовое решение».
Тамара Павловна вытерла глаза рукавом.
— Прости меня, дочка. Я должна была сразу тебе позвонить. Но он мой сын, понимаешь? Я думала, может, он правда что-то хорошее задумал.
Я сидела и смотрела на свои руки. Бабушкино кольцо — единственное, что осталось, потому что я его не снимала — поблескивало на пальце.
— Сколько он выручил? — спросила я.
— Четыреста тысяч. Может, чуть больше. Он показывал какие-то бумаги, счета. Говорил, что уже заработал на этом пятьдесят тысяч сверху.
Я встала.
— Тамара Павловна, спасибо, что сказали правду.
— Мариночка, ты что делать будешь?
Я повернулась к ней.
— Пока не знаю. Но теперь я знаю, с кем живу.
Домой я вернулась к вечеру. Алексей уже был дома, готовил ужин. Увидел меня и улыбнулся.
— Ну как съездила к маме? Убедилась, что все в порядке?
Я поставила сумку и посмотрела на него. Он стоял у плиты, помешивая что-то в сковороде, и выглядел таким домашним, таким знакомым. Муж, с которым я прожила пять лет.
— Леша, — сказала я тихо. — Твоя мама мне все рассказала.
Он замер с ложкой в руке.
— Что рассказала?
— Что ты продал мои украшения. Две недели назад. И что никогда их к ней не приносил.
Сковорода зашипела. Алексей выключил газ и повернулся ко мне. Лицо у него было бледное.
— Марин, я могу объяснить…
— Объясняй.
Он сел за стол, провел рукой по волосам.
— Да, я продал. Но не потратил на себя ни копейки. Все вложил. В надежные активы. Хотел приумножить. Хотел сделать тебе сюрприз.
Я села напротив него.
— Какой сюрприз, Алексей? Ты украл у меня память о бабушке.
— Не украл! Я заработал на этом уже семьдесят тысяч. Все деньги твои. Я хотел купить тебе новые украшения. Лучше, чем те старые.
