— Старые? — Я встала так резко, что стул опрокинулся. — Это были не старые украшения. Это была моя бабушка. Ее руки, которые их носили. Ее голос, когда она мне их дарила. Ее любовь!
— Марин…
— Ты понимаешь, что сделал? Ты продал мою семью. Мою историю. Мое детство.
Алексей тоже встал.
— Я думал… Я хотел как лучше. Деньги же не пропали. Наоборот, прибавились.
— А доверие? Доверие тоже прибавилось?
Он молчал.
Я прошла в спальню и достала из шкафа сумку.
— Что ты делаешь? — спросил он, следуя за мной.
— Уезжаю. К сестре. На несколько дней. Мне нужно подумать.
— Марин, не надо. Давай поговорим. Я все исправлю.
— Как? Ты вернешь мне бабушкины руки, которые носили эти кольца? Ее голос, когда она рассказывала про каждую сережку?
Он стоял в дверях и смотрел, как я складываю вещи.
— Я переведу тебе все деньги, — сказал он. — С процентами. Ты купишь себе любые украшения.
Я повернулась к нему.
— Ты до сих пор не понимаешь, да? Дело не в деньгах. Дело в том, что ты принял решение за меня. Без меня. Решил, что лучше знаешь, что мне нужно. Продал то, что мне дорого, не спросив. А потом еще и солгал.
— Я не хотел тебя расстраивать…
— Зато теперь я расстроена гораздо больше.
Я застегнула сумку и пошла к выходу. Алексей догнал меня в прихожей.
— Марин, прости. Пожалуйста. Я был дураком. Больше никогда…
— Увидим, — сказала я, надевая куртку. — Может быть, ты действительно изменишься. А может быть, через год продашь что-то еще, что покажется тебе ненужным. Мою маминую шкатулку с письмами. Или бабушкину швейную машинку.
— Никогда! Я понял свою ошибку.
Я открыла дверь.
— Если понял, то докажи. Делами, а не словами.
Дверь закрылась за мной с мягким щелчком. Я спускалась по лестнице и плакала. Не от злости.
От того, что человек, которого я любила, оказался способен так легко разрушить то, что мне дорого. И даже не понимать, что именно он разрушил.
На улице был теплый весенний вечер. Я села в машину и поехала к сестре. А по дороге думала: «Что дальше? Простить и забыть? Или это только начало?»
Время покажет. Время и его поступки.
Спустя пять лет.
— Мама, а это что? — четырехлетняя Соня ткнула пальчиком в фотографию на комоде.
— Это прабабушка, — сказала я, поправляя дочке одеяло. — Твоя прабабушка Анна.
— А где ее украшения? Ты говорила, что у нее были красивые украшения.
Я взглянула на Алексея. Он сидел на краю кровати и читал Соне сказку, но в этот момент поднял глаза. В них мелькнуло что-то болезненное — та же боль, что появлялась каждый раз, когда заходила речь о бабушкиных украшениях.
— Были, солнышко, — сказала я тихо. — Но их больше нет.
— Почему?
— Потому что папа их продал, — сказал Алексей, закрывая книгу. — Давно. Когда был глупым.
Соня нахмурилась.
— А зачем продавать красивые вещи?
— Не знаю, — ответил он честно. — Думал, что поступаю правильно. Но ошибся.
Я села рядом с дочкой и погладила ее по волосам.
— Иногда взрослые совершают ошибки. Но важно их исправлять.
— И папа исправил?
Алексей и я переглянулись.
— Пытается, — сказала я. — Каждый день пытается.
