— А то, что мы сами на свадьбу копили, своим горбом заработали — это ей невдомек? Ей бы только блестящую обертку, показуху эту…
Он замолчал, уставившись в одну точку. Наталья физически ощущала, как внутри у мужа все клокочет от обиды и гнева.
— Это ж надо, — насупившись говорил Анатолий, — столько лет молчать, копить в себе. И Лариску свою науськивает.
Да отец в жизни никого из нас не выделял.
***
Тридцать первого декабря пушистый снег укутал деревню белым покрывалом. Наталья стояла у окна, разглядывая причудливые узоры на стекле, и душа ее была неспокойна.
После той истории на кухне Анатолий так и не поговорил с братом — все откладывал, ждал подходящего момента.
И вот теперь они встретятся здесь, за праздничным столом.
— Наташенька, помоги мне с салатами, — окликнула ее Валентина Викторовна, гремя посудой на кухне. — Что-то Лара с Витей задерживаются. Обещали к трем быть.
— Сейчас, мама.
Это «мама» легко слетело с губ — за полгода замужества Наталья привыкла так называть свекровь.
Та относилась к ней по-доброму, без той настороженности, что сквозила в каждом слове Ларисы.
Они уже заканчивали с приготовлениями, когда во дворе заурчал мотор.
Анатолий, помогавший отцу украшать елку, замер с серебристой шишкой в руках.
Наталья физически ощутила, как напряглись его плечи.
— Приехали! — всплеснула руками Валентина Викторовна. — Артем, встречай детей!
Виктор вошел первым — запорошенный снегом, хмурый. За ним, кутаясь в норковую шубку, проскользнула Лариса.
Поздоровалась сквозь зубы, метнула быстрый взгляд на накрытый стол.
— Ой, как у вас тут… скромненько, — протянула она, снимая шубу. — А мы вот в ресторане заказали столик. На первое января.
Валентина Викторовна дрогнула лицом, но смолчала. Зато Артем Борисович нахмурился:
— Это как понимать? В кои-то веки собрались всей семьей, а вы по ресторанам?
— А что такого? — вскинулся вдруг Виктор. — Имеем право! Мы теперь городские, не чета некоторым…
— Витя! — одернула его мать. — Ну что ты начинаешь?
Но Виктора уже понесло. Он обвел взглядом собравшихся, остановился на брате:
— А что я начинаю? Правду говорю! Вон, Толян у нас весь в белом — и квартира служебная, и премии капают.
А я, значит, так — мелкий клерк, на съемной живу.
Несправедливо как-то получается, а, пап?
Анатолий медленно положил шишку на стол. В комнате повисла звенящая тишина.
— Ты это о чем? — тихо спросил отец, делая шаг к старшему сыну.
— А то сам не знаешь! — Виктор криво усмехнулся. — Всю жизнь его опекал, везде пропихивал. Думаешь, я не видел? Не понимал?
— Замолчи! — рявкнул вдруг Артем Борисович, грохнув кулаком по столу. — Как ты смеешь! Да я…
— Ну да, конечно! — Виктор уже кричал в полный голос. — А кто ему репетиторов нанимал? Кто в институт…
— Я сам платил! — взорвался Анатолий. — Сам, слышишь? На трех работах пахал, чтобы на учебу хватило! А ты… ты просто л о д ы р ь!
— Мальчики, не надо! — всплеснула руками Валентина Викторовна. — В праздник-то, а?
