Дверь захлопнулась. Вероника опустилась на пол, прислонившись к стене. В квартире стало оглушительно тихо.
Две недели Станислав жил у матери. Звонил каждый день, но разговоры были короткими, неловкими.
— Как дела?
— Нормально.
— У тебя тоже.
Вероника ждала, что он скажет о возвращении, но вместо этого Станислав предложил встретиться в кафе.
Они сидели друг напротив друга, как чужие люди. Запах кофе, негромкая музыка, рассеянный свет — всё это казалось неуместным для разговора, который должен был состояться.
— Я думаю, нам нужно разойтись, — наконец сказал Станислав, не глядя ей в глаза. — Мы слишком разные.
— Разные?
Вероника почувствовала, как к горлу подкатывает ком.
— Или дело в том, что я не хочу жить по указке твоей матери?
— Не начинай. — Он поморщился. — Ты всегда во всём винишь маму. Но проблема в нас — в том, что мы хотим разного.
Вероника вдруг поняла: он прав. Они действительно хотят разного. Она хочет равноправных отношений, а он — быть вечным маминым сыном.
— Хорошо, — она выпрямилась. — Давай разведёмся.
Станислав выглядел удивлённым её спокойствием. Он ожидал слёз, скандала, уговоров. Но Вера чувствовала странное облегчение, словно наконец-то сбросила тяжёлый рюкзак после долгого пути.
Они договорились о деталях. Станислав сказал, что заберёт свои вещи на выходных. О разделе имущества решили поговорить позже.
Вероника думала о квартире. Ипотека оформлена на неё. Платит она. Но первоначальный взнос они делали вместе. Было бы справедливо вернуть Станиславу его часть.
Она вернулась в пустую квартиру. Достала из шкафа бутылку игристого, подаренную коллегами на день рождения. Села на кухне, глядя в окно.
За 3 года совместной жизни они так и не научились слушать друг друга. Развод — это больно, но, возможно, к лучшему.
Звонок в дверь раздался в выходные. Вероника открыла, ожидая увидеть Станислава, но на пороге стояла Галина Петровна.
Вероника впервые заметила, как они со Стасом похожи — те же серые глаза, тот же упрямый подбородок.
— Нам нужно поговорить, — без приветствия сказала свекровь и прошла в квартиру.
Вероника молча пропустила её. Предчувствие беды сковало горло.
— Я слышала, вы решили разводиться. — Галина Петровна села в кресло, не снимая пальто. — Поэтому я пришла обсудить квартиру.
— Что обсуждать? — устало спросила Вероника. — Ипотека оформлена на меня. Я планирую продолжать платить.
Галина Петровна улыбнулась — холодно, снисходительно.
— Милая, ты, видимо, забыла, кто вложил деньги в ремонт. Эта квартира по праву частично моя.
Вероника почувствовала, как внутри всё сжалось. Перед глазами на секунду потемнело. Она медленно опустилась на диван напротив свекрови, крепко стиснув пальцы.
— В каком смысле ваша? — выдавила она. — Галина Петровна, давайте на чистоту. Вы помогли с ремонтом. Спасибо большое. Но ипотека на мне, платежи тоже.
Свекровь фыркнула и принялась копаться в своей необъятной сумке. Наконец вытащила пачку бумаг, сложенных вчетверо, развернула и шлёпнула на стол, как козырную карту.
