Когда девочки убежали играть, а Арсений отлучился на рабочий звонок, женщины остались наедине.
— Неплохо устроились, — наконец произнесла Инна Юрьевна.
— Да… нам здесь нравится, — осторожно ответила Настя, убирая посуду.
— И не стыдно? — внезапно спросила свекровь. — Хапнула квартиру, а со старшими поделиться даже не подумала!
Настя медленно выпрямилась:
— Инна Юрьевна, давайте раз и навсегда выясним: эта квартира — мое наследство от тети. Я ничего не хапала и ни с кем делиться не обязана.
— Ах, вот как заговорила! — Инна Юрьевна поджала губы. — Богатая стала, гордая! А кто с детьми помогал, пока дома сидела? Кто Сене денег давал на ипотеку?
— Мы ваши деньги вернули, — тихо, но твердо ответила Настя. — Давно. И благодарны за помощь с детьми, но это не дает права на мое наследство.
Инна Юрьевна побагровела:
— Вот, значит, какая! Я всегда Сене говорила — она тебя из-за денег любит. Вот и доказательство! Получила наследство — сразу нос задрала. Думаешь, раз квартира есть, можешь со свекровью не считаться!
— Инна Юрьевна, — Настя оперлась о стол, стараясь сохранить спокойствие, — я никогда не была с вами груба, всегда уважала как мать мужа. Это вы с первого дня называли меня нахлебницей. А как наследство появилось — вдруг стали милой. Думали, не пойму?
— Да как ты смеешь…
В кухню вернулся Арсений:
— Все в порядке? — спросил, видя напряженные лица.
— В полном, — Инна Юрьевна встала. — Я ухожу. Спасибо за обед.
— Мама, куда? Посиди еще! — попытался удержать Арсений.
— Нет, сынок, пора. Увидела все, что хотела, — многозначительно посмотрела на Настю. — Теперь точно знаю, с кем дело имею.
Глава 13. Окончательный разрыв
После ухода свекрови Арсений тяжело вздохнул:
— О чем говорили?
Настя пересказала разговор, ничего не скрывая:
— Старалась быть вежливой, Сеня, но она опять за свое… Считает, что должна получить деньги от моего наследства, будто плату за то, что была свекровью.
Арсений обнял жену:
— Понимаю. И больше не буду просить мириться или терпеть ее выходки. Права ты — она не изменилась и не изменится.
С того дня Инна Юрьевна перестала приходить. Общалась только с сыном, изредка позволяя привозить внучек. Но Настю видеть отказывалась и по-прежнему считала, что невестка обнаглела и настроила сына против матери.
— Неужели она не понимает, что сама все разрушила? — спрашивал иногда Арсений. — Ведь если бы просто тебя приняла, жили бы дружно…
— Не мучай себя, — отвечала Настя. — Некоторые люди не способны признавать ошибки. Не твоя вина.
Жизнь продолжалась. Настя получила повышение. Арсений успешно развивал бизнес. Девочки росли, радуя успехами в школе и садике. Новый дом стал настоящим семейным гнездышком, где каждый чувствовал себя защищенным.
А Инна Юрьевна так и осталась при своем мнении. Не просила прощения, не извинялась, не пыталась мириться. В ее глазах Настя навсегда осталась жадной невесткой, которая увела сына и не поделилась наследством.
Даже когда соседи и знакомые говорили, что она не права, Инна Юрьевна отмахивалась:
