— Эта женщина — моя жена, — отрезал Антон. — И мать моего ребёнка. А ты… Ты больше не моя мать. Потому что настоящая мать не врёт и не тянет деньги у сына, как будто он банкомат с эмоциями.
— Ты не можешь так! Я тебе родная мать!
— Могу. И делаю. А ещё — ты вернёшь всё. До копейки. Всё, что получила под видом лечения.
— Ты с ума сошёл?! Это несправедливо!
— Несправедливо — это когда ты два года втираешь мне про болячки, а сама на «КИА Спортейдж» копишь, — хмыкнул Антон. — Вот это реально, мать его, несправедливо.
— Да пошёл ты к чёрту! Вы оба! Вы ещё пожалеете! Кристина вам это припомнит!
— Не она должна что-то прощать, — спокойно, даже жалко, сказала Марина, глядя свекрови в глаза, — а вы. И не нам, а себе.
— Заткнись, дрянь! — Тамара Викторовна шагнула вперёд, но Антон встал между.
— Всё. Хватит. Уходи. Сейчас же.
Свекровь попыталась вырваться, прошипела что-то неразборчивое и выскочила из кухни. Через секунду хлопнула входная дверь.
Антон сел. Как будто выдохся. Уперся локтями в колени, лицо спрятал в ладонях. Марина подошла, тихо положила ладонь на его плечо.
— Прости. Я не хотела, чтобы так получилось…
Антон поднял на неё глаза — в них плескалась боль. Но и что-то ещё. Как будто в груди у него в этот момент пророс хребет.
— Ты ни при чём, — он взял её руку. — Это я должен извиниться. За то, что был слепым. За то, что позволял ей топтать тебя годами.
Марина опустилась рядом на колени, обняла его крепко. По-настоящему.
— Что теперь? — спросила она тихо.
— Не знаю, — признался Антон. — Но точно знаю одно — у нас будет ребёнок. У нас будет настоящая семья. И я больше никому не позволю лезть в нашу жизнь.
Марина сильнее прижалась к нему. И вдруг, на фоне всей этой жути, ей стало тепло. Тихо. И спокойно. Впервые за долгое-долгое время.
Финал.
